Лесли Эпстайн - Сан-Ремо-Драйв

В Барстоу мы остановились, чтобы пообедать и переждать самую злую жару. Мэри полезла в свою корзину и отказалась выходить из машины. Артур дал мне пять долларов; пока мы с Бартоном ели в закусочной, Артур заправил машину и купил мешок с водой. Когда мы вернулись, мешок лежал на переднем бампере, и с него капало. Была еще труба, вроде большого термоса, которую он прикрепил к окну пассажирского места.

Эта машина будет охлаждать воздух, — объяснил он, стирая с ветрового стекла останки насекомых.

Он разрешил нам с Барти залезть в охладитель, где по горло в ледяной воде стояли бутылки лимонада. Я вытащил клубничную «Нэхи» и апельсиновую «Нэхи», а брат две «Роял краун колы». Так запасшись, мы отправились в пустыню Мохаве.

Вы знаете, как становится видимым от жары воздух над радиатором? Густой иногда, как сироп. Вот так же выглядела дорога — прямая, черная, бесконечная, с пыльными вихрями-чертенятами по обочинам и воздушными — как их назвать? — привидениями над раскаленным асфальтом. Как будто смотришь на небо через неровное стекло. Иногда между взгорками и низинами на дороге мерцали лужицы воды.

— Это просто мираж, — объяснял я Барти, который давно расправился с обеими бутылками.

— Нет! Нет! — упорствовал он, облизывая пересохшие губы. — Быстрее, Артур! Давай быстрее! Это приказ!

Но и эта лужа, и все другие всякий раз отступали и снова возникали впереди, как воды, мучившие Тантала, Зевсова сына.

Мы мчались дальше. Тугой черный верх «бьюика» собирал тепло прямо у нас над головами, и казалось, что мы упакованы между двумя горячими черными противнями. Из трубы капали настоящие капли воды, не мираж, и убегали назад по стеклу рядом со мной. Мне пришло в голову поступить, как Сэмми: высунуть голову под освежающие, как мне думалось, брызги; но стоило чуть-чуть опустить стекло, как жаркий воздух ворвался в кабину, словно огненный выдох дракона, и слизал последние капли влаги с наших тел.

— Что ты там глупостями занимаешься? — сказала Мэри. Высохший пот оставил дорожки на ее пыльной коже.

Артур съехал на обочину и вылез из машины. Он подошел к радиатору и отцепил брезентовый мешок.

— Я первый! Не пей! Дяде Тому запрещается!

Слуга отдал ему мешок. Барти поднял его с трудом, обеими руками, и стал пить, но не как испанец из бурдюка, а прильнув губами к крантику.

— Холодная! Ледяная! — воскликнул он. И стал пить дальше, двигая маленьким кадыком.

Мы ждали. Язык у меня был таким шершавым, что я с трудом выговорил.

— Эй! Хватит! Другим оставь!

С улыбкой он подал мне мешок через спинку сиденья. Я инстинктивно поднес мешок ко рту — и замер. От стыда меня обдало жаром — и он был сильнее пекла в машине.

— Мэри, на, — сказал я. — Сперва дамам.

Она взяла у меня мешок и присосалась к крантику. Вода потекла у нее по блузке. Наконец она опустила мешок и сказала:

— Спасибо за заботу.

Я напился и передал мешок Артуру, все еще стоявшему снаружи. К моему удивлению, он нацедил холодную воду в ладонь. Выпил из этой мелкой чаши, снова нацедил и снова выпил. Не было ли об этом чего-то в Библии? В Исходе? Я не мог вспомнить точно. Кажется, Господь убил измученных жаждой израильтян, которые бросились в воду, и пощадил тех, кто вежливо черпал горстями.

— Мистер Бартон, хотите еще?

Брат, слегка побледнев, как мне показалось, помотал головой.

Артур с сосредоточенным видом привязал мешок к бамперу, чтобы его обдувало ветром и вода охлаждалась за счет испарения. Потом занял свое место и завел мотор.

— Моя очередь править! Ты обещал! Ты сказал: в пустыне!

Артур смотрел прямо вперед, не мигая, словно загипнотизированный белым пунктиром посреди дороги.

Барти протестовал. Он стукнул кулаком по кожаному сиденью. Потом от отчаяния заплакал, — по крайней мере, так мне показалось. Плечи у него вздрагивали. Он закрыл рот ладонями. Но когда он обернулся, по блеску в его большом глазу и в маленьком я понял, что он смеется. Наконец он убрал руки ото рта и, глядя мне в глаза, беззвучно прошептал: негритянские губы.

Все время на скорости 90 километров в час мы доехали до Нидлса и на Фронт-стрит остановились перед кафе «Грандер». Артур и Мэри вошли с нами. Мы заняли отсек и пообедали мясным рулетом. Люди не глазели на нас: только взглянули раз и другой, словно желая убедиться, что действительно видят пару негров.

Когда вернулись к машине, солнце уже стояло низко. Нам предстоял еще час пути по Колорадо и в Аризону, где были забронированы номера в мотеле «Четыре кактуса». Перед городом Кингстоном Барти закричал: