Валерий Вотрин - Жалитвослов

Появление консультанта было воспринято с воодушевлением. Яррета сразу же посадили на почетное место, чайники были убраны, и на их месте появились бутылки. Еда еще не была готова, и стали покуда пить. Первый тост, произнесенный самим директором, предназначался, натурально, консультанту. Второй тост произнес сам Яррет, который расчувствовался. Перерыв между этими тостами был, сообразно излюбленному застольному изречению, очень небольшой, и Мурин начал с тоской оглядываться на дымящийся котел. К счастью, в это время председатель сельского кооператива, большой друг Давлата, стал произносить следующий тост, за который следовало пить до дна, и про Мурина забыли. Пробормотав что-то про необходимость руки помыть, он потихоньку выбрался из-за стола. Ему по-прежнему было нехорошо, и он, ополоснув лицо, присел на бережке недалеко от дымящегося котла.

Жара замедлила все вокруг. Не было ни ветерка. Огонь в очаге сделался почти прозрачным, став единым целым с недвижным жарким воздухом, — лишь тихонько потрескивали, обугливаясь, дрова да неспешный дымок поднимался к вылинявшему небу. Мурин смотрел, как мясники неподалеку разделывают баранью тушу, подвесив ее к дереву. В ведре, увенчанные отрезанной бараньей головой, лежали белые внутренности. Баранья голова с отрешенным спокойствием взирала на котлы, не обращая внимания на вьющихся вокруг больших мясных мух.

Через некоторое время, когда еда была готова, Мурин вернулся в беседку. Увиденное здесь до странности напомнило ему старинную восточную миниатюру. Точно падишах, возвышался Яррет на своем почетном месте, на куче полосатых одеял, и с благосклонностью принимал то пиалу водки, угодливо подносимую ему каким-нибудь председателем колхоза, то жирную баранью кость. Только что отдувающиеся повара вынесли за беседку целый ящик с порожними водочными бутылками. Мурина встретили гамом, усадили и тут же налили водки в большой стакан. Это была штрафная. Мурину стало очень тоскливо, но он решил, что клин клином, и заглушил стакан, заглушив тоску. Потом он начал было есть, но ему налили по второй. Он вспомнил про тоску, про желудок, и выпил. Он думал, что от водки ему станет плохо, но плохо ему стало, когда он взглянул на Яррета. Тот, разом огрузневший, красный, в расписном ярком халате и расшитой золотом тюбетейке, лежал на боку, только что не засыпая. У Мурина пошла кругом голова, и ему налили по третьей. Он выпил, и тут ему стало очень весело. Тревожное настроение рассеялось, тоска сгинула. Сильно захотелось есть, и он стал есть. Было очень вкусно, он с неожиданным аппетитом ел плов, ел конскую колбасу, подали шашлык из нежнейшей печенки вперемешку с кусочками свежего курдючного сала, вкусный поразительно, его он тоже ел, ел много. Пили уже не стаканами, а небольшими пиалами, так-то оно выпить можно больше, малая чарка, она сладка. Да нам еще вопросы решать, вон солнце как высоко. Заиграла громкая музыка, слушали с удовольствием, Мурин даже хлопал в такт, — вот спасибо, вот удружили. А это для веселья, чтобы, значит, сердце веселилось, нам хоть и вопросы решать, да про сердце забывать не годится. Про него забудешь, — я вчера вон на совещании у премьера был, так он меня там так распек, что весь день потом валидолом отпаивали. А все этот проект. И куда это банк смотрит.

И все взгляды устремились на Мурина. А Мурин того будто не замечал, ему было весело, он хлопал в такт музыке, один. Он был уверен, Яррет похлопал бы с ним, но спит Яррет, не может хлопать. Музыка замолкла, осталось молчание. Мурин ждал вместе со всеми. Ему положили кусок мяса на тарелку. Он молчал. Ему положили еще, точно его тарелка была чашей весов его молчания, и чем больше ему положишь жирных кусков, тем быстрее он заговорит. Он заговорил. Он сказал, что нужно выпить. Все похватали свои пиалы, торопливо выпили, скосив на него глаза. На консультанта никто не смотрел, со спящими тут не считались, их снимали со счетов. Мурин заговорил снова. Он произнес, будто шутя:

— Если вы хотите знать мнение банка, то я могу с полным правом заявить, что мы сомневаемся в целесообразности финансирования проекта вообще. Комбинат ваш, Давлат, находится в очень тяжелом финансовом положении, вы просто рассчитываете, получив кредит, поправить свои дела. Так ведь?

Сказав это, Мурин обнаружил, что тарелка его, стоящая перед ним, пуста. Пиала исчезла. Вокруг себя он увидел недовольные лица, почувствовал злые взгляды. Маски с присутствующих спали так резко, что он даже не успел к этому подготовиться.