Валерий Вотрин - Жалитвослов

— И сколько вы их тут храните? — с улыбкой спросил Кметов.

Пыж глянул на него и, подумав, ответил:

— Да кто ж их считал? Поди, миллионы.

Последнее слово он произнес с уважением. Кметов с улыбкой смотрел на него. Переспрашивать не хотелось. Пыж определенно ему нравился.

— А вы к нам с проверкой? — вдруг спросил тот, не двигаясь с места.

— Я? — переспросил Кметов. — Нет. Просто знакомлюсь с территорией, с коллективом.

— Ага. Просто знакомитесь?

— Ну да.

— И не жалуются?

— На вас? Нет.

— Ага. Ну ладно.

И Пыж, явно успокоившись, двинулся вперед. Завернув за угол, они оказались на широкой площадке между штабелями ящиков. Здесь были другие ворота, из которых торчала задняя часть грузового фургона с откинутой дверцей. Двое мужчин в спецодежде споро выгружали из фургона ящики с апельсинами, громоздя из них новый штабель. Закончив, один из них подошел к Пыжу, и тот расписался в бумаге. Мужчина сел за руль, машина взревела и отъехала. Пыж, громко звеня ключами, закрыл ворота и снова подошел к Кметову.

— Вот так и живем, — весело произнес он, собираясь сказать что-то еще. Но тут к нему подошел какой-то низенький мужичок в кепке и, не обращая внимания на Кметова, заговорил на непонятном языке:

— Жмак-то не дали, Степаныч. Юфту еще позавчера в сапог положили, а жмака нету. Куколь сердится.

— Как не дали? — забеспокоился Пыж. — Я же позавчера покадил. Ты у шаманов спроси.

— Я позавчера сам шаманил, — отвечала кепка. — Никто мне ничего не кадил.

— Но-но, ты меня не води за ноздрю-то, — закричал Пыж. — Сказано было — чички сто литров. Столько и отрядил.

— Куколь сердится.

— У шаманов застряло. Кто сменщик был у тебя?

— Пушкарь.

— Чуфыга он, твой Пушкарь! Пихлец дешевый! Это он чичку зажал! Иди и скажи ему, что если не отдаст, Пыж его как врага партреволюции!..

— Ладно.

Человек удалился. Но Пыж никак не мог успокоиться.

— Так и скажи, — закричал он вслед уходящему, — Пыж, мол, его как врага, если не отдаст. Скажи — имеет право!..

— Скажу! — донеслось из прохода.

Взбудораженный Пыж, видимо, только сейчас вспомнил о Кметове, потому что по его лицу пробежала целая волна эмоций. Предупреждая вопрос Кметова, он как можно небрежнее кивнул на проход:

— Это наш, из рабочих. Ведмедев, бригадир. Передовик производства. Слыхали?

— О чем это вы говорили? — полюбопытствовал Кметов.

Пыж мазнул по нему взглядом.

— Да так, о работе, — медленно произнес он. — Ведмедев-то бригадир, он свое дело знает.

Говорить он явно не желал.

— Да ладно, Василий Степанович, — добродушно сказал Кметов. — Вы мне лучше склад покажите.

— А чего его показывать? — почти огрызнулся Пыж. — Сами вот походите. Тут одни ящики да враги партреволюции бегают. Я их, значит, это самое… — Он передернул затвор воображаемой винтовки.

Странная догадка пришла в голову Кметову.

— А чичка тоже здесь хранится? — как бы невзначай спросил он.

Пыж подскочил.

— Чего? Это кто вам сказал? С шаманами разговаривали?

— Да я пошутил, Василий Степаныч, — поднял руки Кметов.

— А? Пошутил? — Пыж никак не мог успокоиться. — Нехорошие шутки шутите, товарищ. Все говорили — с коллективом познакомиться… а сами проверяете.

— Не проверяющий я. Правда.

— Ладно, коли так… — Пыж совсем успокоился. И вдруг веселая улыбка вернулась на его лицо. — Если уж хотите с коллективом… приходите в обед. Я политинформацию проводить буду.

— Что же вы будете читать?

— А вот посмотрите, — подмигнул Пыж. — Приходите. Вот и Ведмедев будет, он всегда дельные вопросы задает. Придете?

— Приду, — сказал Кметов.

— А по складу не ходите, — предупредил его Пыж. — Можете заблудиться. Пойдемте, я вас до выхода доведу.

Выйдя из полутьмы склада, Кметов застыл. Снаружи было так, что дух захватывало. Солнце сияло, и дивные по небу плыли облака. Отлетели от Кметова при виде такого чуда и думы, и недумы, и всяческая промежуточная мысль. Хотелось только приникнуть к горячему песку и зажмуриться. Видно, всплыл давешний сон, и вот уже стали слышны тугие удары по мячу и азартные крики подающего Домрачеева.

Фамилия эта вернула его к действительности. Что-то с ней было связано. А и верно, говорила Колобцова про то, что ждет его к себе жомоначальник Толкунов. И решил Кметов пойти к нему не медля.

Кабинет Толкунова располагался на первом этаже конторы. Длинный коридор вел к нему, в конце намечалась огромная черная дверь. Перед дверью, словно дозор, сидели за столами две секретарши, друг напротив друга. Завидев Кметова, они не выбежали к нему, заграждая проход, как он боялся, а в один голос спросили: