Валерий Вотрин - Жалитвослов

— Колобцова.

— Кметов, — в свою очередь назвался он, рассматривая ее во все глаза. Никогда доселе в своей жизни не видел он таких людей, как Колобцова. Она была воплощенная стратегия, от макушки и до пят, скрытых массивным столом. Возможно, она жена фон Гакке, думал Кметов, глядя, как она внимательно, словно каббалист, вчитывается в его немудрящие бумаги. Во всяком случае, эти двое составили бы прекрасную пару. Сколько полезного сумели бы они сделать для страны тогда.

«А я? — думал Кметов дальше с каким-то озлоблением. — Что значу я на фоне этих устремленных в прекрасное будущее людей, на фоне их необозримых планов, на фоне повсеместного роста, что значу я, непростительно увлекающийся пескоструйными машинами и собственными мыслями? Нет-нет, надо догонять, надо идти в ногу, надо бросаться в пучину, надо догонять и перегонять самого себя».

И в этот самый момент Колобцова спросила:

— Юлий Павлович говорил, что у вас большой опыт работы. Я так поняла, с жалитвами?

Надо догонять, думал он, ощущая на себе ее острый взгляд, и мысли в его голове перегоняли одна другую.

— Д-да, — сказал он и откашлялся.

— Прекрасно, — сказала она. — Мы получаем их столько, что вынуждены создать целый отдел, правда, пока в составе одного человека. Скажу вам откровенно, — она откинулась в кресле и сделала паузу, — я как начальник управления по работе с персоналом создание целого отдела не одобряю. Однако руководство рассудило, а оно не может ошибаться.

— Не может, — подтвердил Кметов горячо.

— Ну что ж, Сергей Михайлович, — произнесла Колобцова с одобрением в голосе. — Думаю, мы с вами сработаемся. Коллектив у нас простой, открытый. Со временем со всеми познакомитесь. Да квартиру-то вам дали уже?

— Дали, — ответил Кметов. — Вот только с водой проблема.

— Это у всех, — нахмурилась Колобцова. — Отдельные микрорайоны уже перешли на молоко, мешают сок с пайковой водой и даже… давят свой сок. — В ее глазах появился испуг. — И это несмотря на разъяснение, что это временные трудности… что вредительство на местах. — Она овладела собой и твердо произнесла: — Мы справимся. А с вредителями — расправимся.

— Да я ничего, — сказал Кметов, волнуясь. — Дети только… Им вода нужна.

— Смотря какие дети, — рассудительно сказала Колобцова. — Маленькие, те пьют молоко. А тем, что повзрослее, можно разъяснить. Что это временные трудности. И про вредителей можно рассказать. Зато — сок. В любой момент, только открой кран. Можно целую ванну напустить, бесплатно. Целую ванну нашего сока.

— Разумеется, — согласился Кметов, думая о воде.

— Разумеется, — повторила Колобцова, словно вслушиваясь в смысл этого слова. — Мы делаем громадное, всенародное дело, — сказала она. — И пусть мы снабжаем соком только этот район, но мы — ячейка огромной сети, раскинутой на всю страну. Это — важно понять. Они там, — показала она куда-то рукой, — не дождутся.

Поскольку тут она остановилась, Кметов спросил осторожно:

— Не дождутся чего?

Колобцова с изумлением посмотрела на него.

— Не дождутся нашего провала, Сергей Михайлович, — произнесла она резко. — Главное — вовремя знать, что думают люди. Вовремя перестраиваться, что означает — вовремя перестраивать людей.

— Я сделаю все от меня зависящее, — искренне сказал Кметов.

Колобцова кивнула.

— Хорошо. Вы пока походите по территории, осмотритесь. Кабинет ваш на третьем этаже, там уже табличка висит. Уж простите, сама провести вас не смогу, загрузка страшная. Юлий Петрович говорил, что вы инженер, машинами интересуетесь. Сложных машин у нас тут нет, прессы разве. Да, я думаю, у вас и времени-то не будет их смотреть. Загрузка страшная, — повторила она и поднялась из-за стола, неожиданно маленькая, кособокая, давая понять, что встреча закончена.

Признаться, у Кметова замерло сердце, когда она упомянула о машинах. Он и сам уже несколько раз пытался представить себе цеха, а вернее, их внутренность. На этаком стратегическом предприятии, должно быть, самое современное оборудование установлено, сложное, нашпигованное электроникой. До такого и дотронуться-то сложно — а ну как оборвешь какой-нибудь тонюсенький проводок, и сейчас запишут тебя во вредители. Газеты только об этом и пишут.

На дворе выяснилась еще одна деталь. Со своим пропуском он не мог заходить в цеха. Зато в его распоряжении оказывались склад сырья, самое большое здание жома и контора. Поглядев на темный хрящеватый горб цехов, Кметов решил, что и это — ничего, авось проберемся. Осмотрев Доску почета, оценив машины на стоянке, еще раз подивившись внешнему великолепию конторы, Кметов пошел осматривать свой кабинет.