Валерий Вотрин - Жалитвослов

Хотя он и не знал об этом.

Работа о мученичестве св. Петра вдохновляла революционеров всех поколений…

Это случилось в I веке.

…слова св. Лаврентия: «Ешьте, кушанье готово!» звали к борьбе. Враги обвиняли Матиаса Ратмана в эскапизме, в трусливом пренебрежении насущными проблемами классовой борьбы пролетариата ради обманчивых иллюзий первых веков христианства. Матиас Ратман, видите ли, прячется от действительности. Занимается не теми проблемами, какими нужно заниматься.

Прячется, видите ли, от действительности!

Этим господам тюрьма тогда казалась самым желанным местом. Некоторые из них, находясь еще на воле, видели самих себя уже в терновых венцах. Как они гордились этим! Стать мучеником в те времена было легче легкого. Достаточно было сказать что-то не так — и вот уже шипы впиваются тебе в череп! Однако они забыли, что в тюрьме возможности все же ограничены. Сколько горячих голов неосторожно погибло в карцерах и централах! Сколько честных, бесстрашных бойцов сгинуло лишь по неопытности! Это отлично понимали настоящие революционеры, которые бежали с каторг и тюрем, вовсе не стараясь попасть туда лишний раз.

В этом смысле Матиас Ратман был настоящий революционер.

Он вносил свою скромную лепту в общее дело. Находясь под впечатлением от грандиозной борьбы рабочих за свои права, развернувшейся на всем земном шаре, он пишет работу о монастырских некрополях Южной Галлии. Мысленно шагая в одном строю с порабощенными народами Африки, он написал историю епископской кафедры города Гиппона, — и порабощенные народы Африки, прочитывая между строк его сочинения, находили там призывы к борьбе, призывы к свержению ненавистного ига! И тогда они легко и радостно участвовали в народно-освободительных движениях и основывали подпольные партии. В подобном же настроении от его работ находились и мы, студенты. Профессор был весьма почитаем в университетских кругах. Старый революционер знал об этом и из скромности не появлялся в общежитиях, где в ту пору распевали революционные песни и зачитывали отрывки из его сочинений.

Похоже, это удивляло его.

Он избегал нас — не хотел лишний раз светиться, конечно. В нем говорило чутье революционера, старого подпольщика, который и думает-то уже на языке шифров. Как импонировало нам это! Осторожность, расчетливость, оглядка — и желание не выдать, не подставить нас, молодых, неопытных, горячих… Многому, да, многому учились мы у него. И каждое новое его сочинение воспринимали как призыв к действию.

Он понимал это.

Хоть он и находился в своем кабинете, но, подобно зоркому ястребу на скале, он видел, что нам не терпится, видел, что в чем-то мы даже неосторожны и своей мальчишеской горячкой можем погубить общее дело, подставить под удар товарищей, видел — и написал нам цикл из восьми работ.

Соборное послание Матиаса Ратмана.

Каждая работа была посвящена личности одного святого. Так мы поняли, что время еще не настало, время еще не пришло, что пока еще надо мириться с существующим строем, живя в одной пещере с дикими зверями, как жил с ними св. Власий, покорно сносить непомерное бремя того, что сегодня еще рано, как св. Христофор, и в конце одолеть гидру, как св. Геракл.

Св. Георгий. Дракона.

Да, св. Георгий. Св. Георгий!

Он сам был св. Георгий Драконоборец! Мы поняли это, когда начали читать его произведения особенным способом, переставляя буквы и осмысляя все в целом надлежащим образом. Мы нашли ключ к сочинениям Матиаса Ратмана — и вступили во владение сокровищами его необъятной сокровищницы. О, то было сокровища не земные, а запасенные на будущее! Сейчас они подлежали накоплению, и только потом, только потом, когда уже Матиас Ратман почиет с миром, и имя его будет на устах у миллионов верующих, — только тогда эти сокровища будут безжалостно растрачены, чтобы стать основой и началом накопления новых сокровищ нового мира!

Гениальный учитель Матиас Ратман!

Духовный казначей рабочего класса!

Толмач иероглифов светлого будущего!

Достопочтенный Пожизненный Великий Магистр Всех Лож Верховного Совета!

Заступник перед Богом, покровитель восстаний и революций! Затепли еще свечку.

Постой, я не закончил. Да, Матиас Ратман никогда не бывал в студенческих общежитиях. Он никогда не посещал людных сборищ. И это понятно.

Он был старый революционер.

Именно поэтому он пока находился вне подозрений, именно благодаря такому поведению охранка не обращала на него внимания. Что там старый профессор-книжник! Что он может? Какой из него подпольщик? А в это время профессор Матиас Ратман писал самую революционную свою работу, вершину своего творчества, посвященную св. папе Целестину. Какой глубины он в ней достиг! Что за сложнейшие аллегорические образы возникают в работе этого титана человеческой мысли! Папа Целестин предстает здесь, наконец, в своем подлинном обличье неутомимого борца за права обездоленных.