Г. Котницкий - Закон благодарности

— Нет, ты уж его придержи, пока я пройду. И вообще, раз заимел собаку, надо, наверное, вести ее на прогулку.

— Это так, — отозвался Петр Данилович.

На острове было проще: открыл дверь, и иди гуляй, пес. А тут надо и самому с ним идти. Ну да это даже для здоровья хорошо — как физзарядка обязательная. Петр Данилович взглянул на часы: семь утра. Рановато, но уже рассветает, и Марину пора будить, наверное, на работу время собираться. А может, она отпросилась на денек?

Петр Данилович прошел в комнату. Марина спала, свернувшись калачиком, словно сберегая тепло. Аленка, наоборот, разметалась, сбила крепкими ножками одеяло в комок. Петр Данилович поцеловал жену в плечо, потом, когда она перевернулась на спину, в оба глаза.

— Тебе на работу сегодня идти?

— Да, но не хочется.

— Так не ходи.

— Я не предупредила, надо идти. Но еще пять минуток посплю, ладно?

— Ну спи, спи, только не проспи, а я пойду Дика прогуляю.

— Ах да — Дик, — пробормотала Марина, снова засыпая.

На улице было сумеречно. Фонари уже не горели. Накрапывал мелкий дождик, тучи нависли над городом низко, чуть не цепляясь за крыши домов. Люди, подняв воротники пальто, спешили к остановке троллейбуса, что была неподалеку.

Дика надо бы где-то отпустить, чтобы он свои дела сделал, размышлял Петр Данилович. Но где?

Увидев женщину-дворника, он поспешил к ней.

— Скажите, пожалуйста, где у вас тут собак разрешено выгуливать?

— Поразводили псарню, прости господи, — проворчала женщина, ожесточенно шваркая метлой по асфальту. — Людям тесно, а они еще псов держат. Ну чего стоишь? — воскликнула она, увидев, что Петр Данилович внимательно ее слушает. — Вон ступай за электричку в поле, там все собачатники со своими псами бегают.

Петр Данилович, позабыв сказать «спасибо», двинулся вдоль по улице к линии пригородной железной дороги. Вот еще одна откровенная собаконенавистиица, размышлял он. И отчего злобствуют люди, прямо слюной исходят, увидев, что кто-то идет с собакой? Ну не нравится тебе, так ты у себя дома и не держишь, а другому нравится, и он отдает свой досуг собаке!

Перейдя через две железнодорожные колеи, Петр Данилович отпустил Дика. Давно привыкший к поводку, Дик некоторое время шел рядом, словно не веря тому, что нет кусочка кожи, который не позволяет удаляться от хозяина. А потом, привлеченный новыми, незнакомыми запахами, стал отбегать подальше.

— Ну, побегай, побегай, — разрешил Петр Данилович, увидев, как внимательно смотрит на него Дик, — а я тем временем покурю.

И Петр Данилович принялся набивать трубку. Надо было обдумать план действий на сегодня: что сделать, куда пойти.

Когда Петр Данилович с Диком вернулись домой, все уже успели умыться и одеться.

— Долго ходите, — упрекнула Марина.

— Ну, в первый раз — пока нашли место, вот и задержались.

— Я ведь могу опоздать на работу!

— Я сейчас мигом, ополосну только лицо — и тебя провожу.

— Ну, я пошла, — пропела Агнесса Николаевна. — Будьте умницами.

— Будем, — ответила Марина.

— А где ваш пес? — вдруг всполошилась Агнесса Николаевна, не обнаружив Дика в прихожей.

Оказывается, Диком завладела трехлетняя Аленка. Она увела его к себе в комнату и уже играла с ним, показывая свои игрушки и что-то лопоча. Дик сидел посередине комнаты и внимательно слушал.

— Боже мой, как он ее не укусил! — запричитала теща.

— Фу, он же может ребенка заразить, — вслед за ней произнесла жена.

— Чем заразить? — спросил Петр Данилович, беря Дика за ошейник, чтобы вывести. — Он же после прививок ни с кем, кроме меня, в последнее время не общался.

— Все равно. У собак глисты бывают и всякие там гадости.

— Ладно, хватит, — жестко сказал Петр Данилович. — Собирайтесь, а то действительно опоздаете. Я сейчас оденусь, провожу вас.

— А завтрак?

— Потом.

Петр Данилович заглянул в кухню. Для него на тарелочке лежали два зажаренных яйца, стояла пустая чашка для чая. Петр Данилович налил чаю, взял кусочек сахара, разжевал, одним глотком осушил чашку. Чай уже остыл, был чуть теплый. Отрезав два ломтя хлеба, Петр Данилович положил на один яйца, прикрыл их другим.

— На, Дик, ешь, — отдал собаке бутерброд. Дик проглотил его моментально. — А теперь — на место, сидеть смирно!

Петр Данилович решил, что зайдет побриться в парикмахерскую, а заодно купит что-нибудь Дику. Тот уже почти три дня не получает нормальной пищи, живот подтянуло, спина стала горбиться.

Аленку отдали в детский садик здесь же, в Дачном, надо было проехать всего одну остановку на автобусе.