Василина Орлова - Квартет

— Без тебя голова кругом. — голос Майи был почему-то неприятен.

— Значит так, девочка моя. — дула свое та. — Пойдем-ка мы с тобой на выставочку одну, презентаттишку. Бутербродов с икрой не обещаю, тостосумов тоже, но забавный народ водится. За такси я плачу, сразу говорю.

— Нет, спасибо. — поморщилась Елена.

— Да ладно, я ж говорю, за такси будет заплачено.

— При чем тут такси?

— Это все срочно надо видеть, андестенд? Ты такую тусу пропустишь, никогда себе не простишь. Приезжай, всю оставшуюся жизнь будешь меня благодарить. А я люблю благодарности. К тому же, за такси считай заплачено.

— Отцепись ты со своим такси, мне не до тусовок.

— Что стряслось? — наконец что-то начала понимать Майка.

— Некогда.

— Ой, некогда ей, мама родная. Можно подумать. Сидишь, глаза портишь над своими тетрадками. Значит так, выходи. Я сейчас подъеду.

— Распашонка, отвянь!

Майку со школы дразнили Распашонкой. Майка всегда была такой — как банный лист. Отвязаться можно, разве только обидев. Майка на том конце провода притихла — и впрямь обиделась, видно.

— Ладно, извини, погорячилась.

Майка молчала.

— Прости пожалуйста, правда, с языка сорвалось. Май?

Майка молчала.

— Майя-а!

Ноль реакции.

Елена для верности подула в трубку:

— Нас разъединили, что ли? Алло!

— Ал-ло. — по слогам, мрачным загробным тоном изрекла Майя.

— Я уж подумала, разъединили.

Молчание.

— А, гори оно все синим пламенем, еду! Ты этого хотела?

— Вот и хорошо! — оживилась Майка. — Тем более, можешь полностью на меня положиться, такси забесплатно. Сто пудов!

В модной галерее «Астрал», оформленной по последнему слову евродизайна, варился пестрый суп из разного люда. В толпе мелькали столичные знаменитости, из тех, что всплывают на неделю-другую, а потом сменяются следующими.

— На нас обращают внимание. — шепнула Майка торжествующе.

— Может, займем место среди экспонатов? — хмыкнула Елена.

Публика фланировала вокруг предметов современного немонументального искусства. Вот концептуальный блин под стеклянным колпаком, вымазанный чем-то коричневым. «Инсталлякр номер пять» — разбитая скрипка, расписанная под палехскую игрушку. Ровная батарея гнутых баллончиков с аэрозолями, над которыми на ветру вентилятора трепыхается транспарант: «Они не пройдут!»

— Астрально, — сказала Елена, чтобы что-нибудь сказать.

— Совершенно верно! — Моментально вклеился в беседу молодящийся осколок брежневской эпохи. — Девушка глубоко прочувствовала парадигмическую акцентуацию выставки, как я бы выразился.

— Я бы так не выразилась, — призналась Елена.

— Скромность — главная добродетель симпатичных девушек, — плотоядно хихикнул он.

Елену передернуло. Майка тем временем подтянула за рукава еще пару пернатых обитателей этого богохранимого заповедника. Накрашенные сверх всякой меры девицы, держась за руки, жеманно представились:

— Аня.

— Аля.

Их мужские голоса и выскобленные подбородки не оставили сомнения — молодые люди принадлежат к числу заплутавших потомков Адама.

— Эт-то еще что такое? — прошипела Елена, когда Аня и Аля сделали кокетливый книксен и удалились.

— Прикольно! Не злись, пожалуйста, я тут тебя хотела с одним человеком познакомить. Ты же не хочешь скончаться в девичестве?

— Лично я тебя ни о чем таком не просила! — голосом с металлическими обертонами произнесла Елена.

— Ну ясное дело! А то я без глаз. Не вижу, как доходишь в своем педагогическом отшельничестве. Встряхнись! Брось вызов! Всем и вся. Пойдем, я его сперва тебе издали покажу. — и Майя взяла Елену на буксир.

Елена не узнавала подругу: и чем же она так взволнованна? Неужели только предстоящим знакомством? Тут явно какие-то хитрости, закулисные замыслы… Ну Майка. Интриганка-второгодница.

Старый хрыч на благовидном расстоянии как бы в рассеянности следовал за ними.

— Вон, гляди! — остановилась Майя.

— Который?

— Ага, любопытство таки взыграло! Да нет, не тот, справа.

Да, действительно, мужчина, которого Майка решила ей по-дружески предоставить, был ничего. Можно даже сказать, вполне хорош собой. И даже — на редкость красив. По крайней мере, со спины. Словно почувствовав взгляд, он обернулся.

Когда-то Елена слышала такую поговорку — настоящий мужчина должен быть до синевы выбрит и слегка пьян. К сожалению, в жизни она больше встречала слегка выбритых и до синевы пьяных. Этот парень не относился ни к тем, ни к другим, был где-то посередине, ближе, пожалуй, к первым. Впрочем, легкая небритость присутствовала. Фигура, которую принято называть спортивной, правильные черты лица.