Василий Авченко - Глобус Владивостока

Окурок— «элитное» высотное здание, выстроенное во Владивостоке на 1-й Морской улице. Официальное название «Атлантис» забыто после пожара 2007 года.

«Оттоги»— корейский майонез, нежно любимый владивостокцами. Возможно, содержит в себе наркотические вещества, так как при прекращении употребления вызывает нешуточные ломки (дистрибьюторы продукта с подозрительной убеждённостью опровергают эти домыслы). По «Оттоги», равно как по корейскому напитку «Милкис» (с молоком он, вопреки ожиданиям непосвящённых, общего ничего не имеет) и «Птичьему молоку» местного производства (см. «Кондитерская фабрика»), до физических страданий тоскуют владивостокцы, опрометчиво покинувшие родной город. В последнее время специально для них «Милкис» продаётся в Москве. Не найти в столице разве что минеральной воды «Ласточка» (см. «Ласточка»).

Очкуры— иногда употребляется как синоним слову «ебеня», но «ебеня» означает скорее отдалённые непрестижные районы, куда бывает проблематично добраться (есть ещё словечко «чигиря»), тогда как очкуры при желании можно отыскать в самом центре города. Это всякие подворотни, зады, узкие проходы, подземные переходы-«раздевалки», тёмные улочки, овраги, которыми можно альтернативно (быстрее, но сложнее, грязнее и опаснее) добраться до нужного места. «Пройти очкурами» означает примерно то же самое, что «выйти огородами» — просто в современном городе нет места огородам. Хотя в центре Владивостока можно найти и огороды в прямом смысле слова.

У Даля очкуром почему-то зовётся «пояс на брюках, шароварная опояска».

Панты на меду (панты на коньяке) — местная алкогольная настойка. Под пантами понимаются ещё не затвердевшие толком (не ороговевшие) рога молодых оленей, хотя чаще встречаются обычные голимые «понты» без всякого коньяка.

Панцуй— женьшень на языке приморских аборигенов. Также — магический возглас, издаваемый ими при поисках дикого женьшеня (существует целый свод неписаных правил и ритуалов, обязательных для корнёвщиков). По некоторым лингвоизысканиям, слово восходит к греческой «панацее» — «средству от всего».

Папоротник— популярная пищевая дикая культура, растущая в тайге начиная с пригородов Владивостока. В пищу местными жителями используются молодые побеги папоротника-орляка. На вкус напоминает одновременно грибы и побеги чеснока.

Парк Минного городка— над этим владивостокским топонимом любит потешаться сатирик Михаил Задорнов. Кроме того, он почему-то решил, что все женщины во Владивостоке одеты как проститутки, что вообще-то не подобает сыну писателя-дальневосточника Николая Задорнова, написавшего роман «Амур-батюшка». В отместку Задорнову объявлен священный владивостокский джихад; в продаже даже появилась туалетная бумага с изображением сатирика.

В парке Мингородка имеются озерца. Их дно, указывает популярный владивостокский блогер Жека zeka-vasch Ващ, «устлано резиновыми изделиями для автомобилей и телами тех, кого не захотели везти на Горностай» (см. «Горностай»).

Другой известный парк — Покровский. Когда-то здесь располагалось Покровское кладбище, затем ПКиО с непременным памятником Ленину, колесом обозрения и комнатой смеха. Теперь Ленина заменил отстроенный заново Покровский собор.

Партизанский проспект— одна из центральных улиц Владивостока. В обиходе под «Партизанским проспектом» понимают владивостокский СИЗО: «Он переехал на Партизанский проспект».

В Приморье есть и целый шахтёрский город Партизанск — бывший Сучан (упомянут Александром Галичем в песне 1966 года памяти Пастернака: «Он не мылил петли в Елабуге/И с ума не сходил в Сучане!»). Переименован в 70-х на антикитайской волне после пограничного конфликта с КНР на острове Даманском — вместе с десятками других городов, рек и иных объектов. Так, Тетюхе стал Дальнегорском, Иман — Дальнереченском, Лефу — Илистой, Даубихе — Арсеньевкой и т. д. О старом названии Партизанска сегодня напоминает только разливное пиво «Сучанское» — рекомендую. См. также «Приморские партизаны».

Патриска— улица имени несгибаемого конголезца (афроафриканца) Патриса Лумумбы такой протяжённости и столь причудливой конфигурации, что в итоге её разбили на две и переименовали в Адмирала Юмашева и Адмирала Кузнецова (за одного Лумумбу двух адмиралов дают). Юмашева, как всегда объясняют иногородним, ведёт прямиком на «Зелёнку» (см. «Зелёный Угол»). Зимой на этой улице празднуется «день жестянщика»: если подъём по ней представляет испытание для «недоприводных» автомобилей, то спуск — для всех без исключения.