Рут Рейчл - Чеснок и сапфиры

— Я создала для него королевство, — воскликнула я, — но сейчас собираюсь изменить дизайн квартиры и сделать все по-своему.

Широким жестом я смела прочь прежнюю обстановку и заменила лошадей лилиями в стиле Моне. Исчезли деревянные панели. Стены я окрасила в нежный лавандовый цвет, менявшийся в зависимости от игры солнечного света.

Домашние знали мою полную неспособность к домашнему декору. Они сочли бы такую фантазию очень забавной. Если бы не Майкл, мы сидели бы на сломанных стульях и ходили по потрепанным копрам. Декоратор у нас муж, он думает о лампах и диванах, о цвете стен. При каждом переезде именно он занимается всем.

— Я собираюсь вернуться на работу, — сказала я Розе. — У меня есть квартира, но платить за нее приходится так много, что если не начну зарабатывать, не смогу ее содержать.

— Мужчины! — в голосе Розы слышалось отвращение.

В этот момент она втирала мне в ногу крем.

— Я покрою вам ногти красным лаком, — решила ока и тряхнула кисточкой, как оружием борьбы за освобождение от мужчин. — Это так сексуально.

Она проложила между пальцами ватные тампоны и принялась яростно накладывать на ногти малиновый лак. Пока дожидались, когда лак просохнет, она изложила план действий.

— Вы найдете себе мужчину получше, — пообещала она и предложила начать охоту немедленно. — Нет лучше времени, чем настоящее, — сказала она.

— По-моему, я еще не готова, — пробормотала я, съежившись при мысли, что войду в бар одна.

— Вы должны! — сказала Роза, провожая меня до двери. — Идите.

Она обратила на меня прощальный взгляд и вздохнула.

— Такая красивая. Чудная блондинка!

Она произнесла магические слова. Сидевший внутри меня перекормленный тинейджер в очках с толстыми линзами и курчавыми каштановыми волосами, подросток, которого никто не приглашал на свидание, вдруг встрепенулся. Заглянув напоследок в зеркало, я почувствовала бесшабашное веселье, вроде того, что испытала, когда впервые увидела Мириам. Я создала второе я, собственную противоположность, и мне не терпелось начать проживать ее жизнь.

Я дала Розе щедрые чаевые и ушла из салона, намереваясь взять такси. Для меня это всегда было непросто: приходилось вставать на проезжую часть и махать проезжающим машинам, стараясь привлечь внимание. Хлоя смотрела на такую задачу по-другому. Я вышла из салона, подняла руку, и два такси остановились, скрипнув тормозами, едва избежав столкновения.

Закончилась поездка не менее приятно. Когда такси остановилось на Пятьдесят второй улице, к машине кинулся высокий мужчина в длинном пальто. Он хотел опередить других потенциальных пассажиров. Когда в поле его зрения попали мои платиновые локоны, розовые губы и красные ногти, он заколебался. Я заметила, что в нем происходит внутренняя борьба. В конце концов он улыбнулся, помог мне выйти из машины и забрался туда сам. Но я видела, как он провожает меня глазами до самой двери бара.

«Палио» — такое название носит небольшая квадратная комната, настолько герметично отделенная от города, что, кажется, в ней заключен собственный маленький мир. Все четыре стены покрыты фресками, и неважно, где вы сидите, — героические лошади несутся прямо на вас. Изображение такое живое, что вы поневоле задерживаете дыхание. На настоящих скачках в Сиене люди на площади так плотно стоят друг к другу, что становится нечем дышать. Толпа поет, потеет, ревет, а лошади несутся галопом, совершая сумасшедшие круги, и атмосфера электризуется от ослепительно ярких красок.

Я уселась, заказала мартини, подняла глаза и потерялась в картинах, вспоминая жаркое лето в Сиене. На меня нахлынули звуки и запахи.

— Часто сюда приходите?

Я моргнула и оглянулась. На соседний стул уселся маленький мужчина с аккуратной седой бородкой. Я заметила, что он исключительно красив. В бокале мартини отразился светлый шлем моих новых волос, и я вспомнила, где нахожусь и зачем.

— Нет, — мой голос звучал мягче, чем я слышала его до сих пор, — сегодня я здесь впервые.

— Они очень красивы, правда? — спросил он, указывая на фрески.

— О да, — сказала я своим новым, нежно пришептывающим голосом, — мне кажется, таких замечательных я еще не видела.

— Это работа Сандро Чиа, — сказал он мне, — и я так взволновался, когда увидел фрески, что пошел и купил несколько его рисунков.

— Это было хорошим вложением? — спросила я.

— Очень, — ответил он. — Коллекционирование — одно из моих увлечении.