Саша Канес - Мои мужчины

Это было еще то время, когда нарождавшийся в стране бизнес казался легким и безопасным. Бандиты воспринимались безмозглыми хулига нами, а чиновники — жалкими ничтожествами, продающимися за копейки.

У нас в это время шел отличный контракт с Киргизским госуниверситетом, который Игорь заключил по моей наводке. Мы с отцом как-то ходили в горный поход в окрестности Иссык-Куля, а потом отдыхали несколько дней в доме отдыха «Белый пароход». Там мы познакомились с проректором университета Ынакбеком Султанбековичем Султанбековым. Проректор потряс меня тем, что у него была визитная карточка — атрибут, как нам казалось, роскошной западной жизни. Но ему часто приходилось ездить в загранкомандировки, гордо объяснил Ынакбек Султан- бекович, а на международных конференциях без визиток нельзя! Забавно, что его необычное для нашего восприятия имя было написано на предназначенной для заграницы карточке только по-русски. Учитывая, что встреча была мимолетной и папе эта карточка оказалась без надобности, я сунула тоненькую картонку себе в кошелек, и она непостижимым образом сохранилась. Для солидности мы решили с самого начала действовать через Игоря и его фирму. Игорь позвонил по указанному в карточке телефону и представился аспирантом МГУ, занимающимся кооперацией. Наврал, что получил телефон профессора Султанбекова в собственном ректорате. Ынакбек Султанбекович, узнав, чем занимается кооператив, пришел в восторг и сообщил, что Киргизскому госуниверситету требуется для начала пятьдесят компьютеров и деньги на эту покупку уже выделены Минфином республики. Мы еще не подозревали, что шли последние месяцы существования Советского Союза и единой рублевой зоны. Это была огромная удача! Деньги были переведены авансом, сняты Игорем в банке, и Катька со своими «телохранителями» Колей и Лешей уже отвезла их поставщикам. Через пару недель у нас на квартире должны были скопиться десятки компьютеров, стоящих миллионы рублей. И все эти бесценные ящики мы должны были поездом отправить во Фрунзе, еще не ставший окончательно Бишкеком.

Но я уже не думала об этом. Я должна была любой ценой найти своего любимого и вымолить у него прощение.

Тот наш просмотр «Гнезда» закончился ранним утром. Все отправились спать. К удивлению Игоря, я легла в кровать в лифчике и трусах и тут же отвернулась к стене. Он попытался меня нежно обнять, но я довольно жестко сказала бедному парню, что устала и прошу меня не трогать и не мешать спать.

Я думала, что не смогу заснуть и так и проваляюсь носом к стенке. Но мой молодой и, слава богу, здоровый организм взял свое. Я словно провалилась на дно колодца и проснулась только в середине дня. Игоря уже и след простыл.

На часах было два пополудни. Я вылезла из кровати и заглянула к Катьке. Увиденное меня огорчило. Моя подруга лежала в постели и курила. От папиросы, торчавшей у нее изо рта, пахло отнюдь не табаком. Я уже несколько раз за последний месяц заставала свою подругу и компаньонку за курением травки, и всякий раз она объясняла мне, что это только баловство и лю бопытство, что больше я этого не увижу. Но, увы, чем дальше, тем чаще я это видела и особенно нюхала. В пепельнице, стоящей прямо на одеяле, валялось еще несколько бычков. Катькин мутный взор был направлен на телевизор. Звук был приглушен практически полностью, и прокручивающийся на видюшнике клип выглядел совершенно по-дурацки.

- Игорь звонил? — спросила я раздраженно. Мне было неохота в очередной раз читать мораль о вреде курения вообще и вреде потребления «дури» в частности.

- Только не надо мне рассказывать, что хорошо, что плохо! — ответила Катька не на мой вопрос, а на мои мысли.

- Игорь звонил, я спрашиваю? Он мне адреса и телефоны должен был передать!

- Не звонил никто… Не передавал ничего… — Катька перевела взгляд на меня и вдруг истерически засмеялась. — Какая ты смешная! Охренеть! Ой, не могу!

Я быстро повернулась к зеркалу, но ничего особенно интересного в своем облике не увидела — всклокоченная и заспанная мрачноватая девица. И все. Чего тут смешного? Но моя подруга продолжала хохотать, показывая пальцем вначале на меня, а потом и вовсе куда-то в сторону. Мне стало страшновато. Я подошла и вырвала из угла ее рта замусоленный и догоревший до гильзы бычок ганджубаса, как теперь продвинутая молодежь именовала марихуану. Катька перестала смеяться, всхлипнула и, отвернувшись от меня, упала лицом на подушку. Я забрала с одеяла вонючую пепельницу и прикрыла подругу одеялом. Она уже спала.