Уилл Селф - Обезьяны

— Типа того.

— А черные люди отличаются от других людей, как, например, бонобо отличаются от белых шимпанзе «хуууу»? — спросил Филипс. Его тоже весьма позабавил черный официант.

— Представления не имею, — отзначил Прыгун. — Я психиатр, а не антрополог «уч-уч».

Филипс конечно, заметил, как зло и резко взмахнул лапами Прыгун, но продолжил:

— Я хотел показать, с ними интересно танцевать и развлекаться, как с бонобо «хуууу»? Развлекаться в разных смыслах, вот что я хотел показать «хуууу».

— «Рррряв!» — пролаял в отзнак Прыгун — Филипс был так тяжело болен, что пятый самец потерял всякий страх перед ним. — Почему бы вам не засунуть свои лапы в задницу, Филипс, официант уже идет к нам принимать заказ, и, к вашему сведению, он в самом деле бонобо. Надеюсь, вы помните, под шерстью мы все одинаковые.

Разумеется, здоровье Филипса пребывало в столь плачевном состоянии именно оттого, что фармаколог ни секунды не верил в истинность показанной Прыгуном последовательности жестов. Мало того, сотрудник «Крайборга» был бисексуал и любитель порезвиться с бонобо, а еще и принадлежал к тем западноевропейским самцам, которые забавлялись поездками в страны Центральной Африки и спариванием с местными. Для Филипса результатом такого вояжа стала болезнь, от которой он умирал прямо на глазах своих союзников. Все трое хорошо понимали, сколько иронии заключено в том весьма вероятном обстоятельстве, что бонобо, заразивший Филипса СПИДом, скорее всего сам заразился от дикого человека — через укус.

— «ХууГраа», — провокализировал бонобо в черном костюме и показал: — Готовы ли вы сделать заказы, джентльсамцы «хуууу»?

— «Хуууу» что это за блюдо «Просто бананы»? — ткнул когтем в меню Прыгун. Бонобо почесал свою фальшпромежность и замахал в ответ:

— Обозначено по образцу блюда в другом ресторане нашей сети, на Уордор-стрит. Гренки из беличьих мозгов на подушке из бананового пюре. Очень популярная штука «гррунннням-ням».

— «ХуууГраа» отлично, тогда мне для начала «Просто бананы» и суп.

Другие самцы тоже заказали еду, а официант, несмотря на свой дурацкий неуклюжий костюм, записал все в блокнот и ускакал на кухню, оставив конспираторов наедине обсуждать ситуацию с Буснером.

— «Уч-уч», — прокашлялся Уотли и показал: — Полагаю, настал момент открыть вожакам из ГСМ [153]глаза на ненадлежащее поведение мистера Буснера. Мало того что он водит тяжелого психического больного по улицам, где тот «уч-уч» угрожает нормальным обезьянам, — на нем же лежит вина за Дайксов психоз или что это там такое. Можно практически не сомневаться, что все заварил именно Буснер, приняв, по недомыслию, участие в тех нелегальных испытаниях «ррряв»!

— Я созначен, — щелкнул пальцами Филипс. — Какое бы уважение Буснер ни заслужил своими прошлыми достижениями — а у меня и на сей счет есть сомнения, — нынешнее его поведение представляет собой форменное «уч-уч» надругательство над пациентами. Мы должны что-то сделать!

Уотли с силой забарабанил по плечу Прыгуна, подчеркивая свою решимость:

— Прыгун «хуууу», как ты думаешь, Буснер знает, что Дайкс — вероятная жертва инклюзии и что его человекомания, скорее всего, спровоцирована лекарственно?

— Джентльсамцы, думаю, Буснер наверняка об этом догадывается. Он знает, что лечащим врачом Саймона Дайкса был именно Энтони Бом и что нелегальные испытания проводились именно на пациентах Бома. Другое дело, показал ли Буснер про это самому Дайксу…

— Ну, — снова вступил Филипс, — мне-то кажется, вывод в любом случае прост — то, что мы собрались сделать, нам придется сделать…

— Совершенно верно, потому-то я и приготовил заранее письмо в ГСМ, где подробно излагаю суть совершенных Буснером проступков. У меня тут два экземпляра, я предлагаю вам, джентльсамцы, почитать и немного подумать; если мы достигнем созначия, то в нужный момент просто отправим эту бумагу по почте «хуууу»?

Разумеется, как и подозревал Прыгун, сторонник психофизического подхода к душевным болезням и органическим нарушениям в обезьяньем мозгу давным-давно догадался, что, вероятно, именно его действия в значительной мере и привели художника сначала в «Чаринг-Кросс», а потом и к нему домой. Но, рассуждал Буснер, едва ли его можно признать виновным на основании причинно-следственной связи подобного рода. Он и Дайкс оказались на одной ветке — что ж, так тому и быть. У Дайкса, весьма вероятно, имеются органические нарушения нервной системы — врожденные либо благоприобретенные; не менее вероятно, что у него просто очень тяжелый и глубокий психоз. Ну и что? Какая бы из двух гипотез ни являлась истинной, важность и успешность их, Саймона и Буснера, совместной деятельности несомненна. Состояние художника улучшалось буквально день ото дня. Именитый психиатр делал вывод, что пациент все глубже постигает особенности феноменологического интерфейса меж своим сознанием и реальным миром, который достался ему в результате болезни, — подобно тому как любой шимпанзе, страдающий от нарушений работы органов чувств, научается нормально жить без глаз, утратив способность к визуальной коммуникации, или приспосабливается к глухоте, навеки погрузившись в тишину.