Уилл Селф - Обезьяны

Эта новость застала Буснера врасплох. Еще одна странность в психозе Дайкса, еще одно искажение и без того искаженной реальности. Взяв себя в лапы, именитый психиатр защелкал пальцами:

— Миссис Дайкс, я понимаю, этот вопрос вам наверняка неприятен, но тем не менее: как вы думаете; отчего у Саймона могло сложиться впечатление, будто у него три детеныша, а не два «хууууу»?

— Доктор Буснер, — старомодная самка прижала четки ко лбу, — я не слишком-то уважаю представителей вашей профессии. Если вы специалист по душевным болезням, ползите-ка занимайтесь лечением моего экс-вожака, нечего вам слоняться по тупикам его заблудшей души.

— Что вы хотите этим показать «хууууу»?

— Именно то, что показала. Подобные жестикуляции не кажутся мне «уч-уч» увлекательными.

Выдающийся натурфилософ, как Буснер любил себя обозначать, опешил. Услышать такую вот отповедь он никак не ожидал, поэтому решил собраться с мыслями и принялся рассеянно теребить шерсть у себя на пузо, глядя сквозь открытую дверь на лужайку, где в лучах солнца играли в спаривание два детеныша. Значит, так. Психоз Саймона куда сложнее, чем он предполагал. Может ли в принципе такая странность объясняться органическими повреждениями мозга? Буснер твердо верил, что все психические болезни, независимо от этиологии — органической или чисто психической, — имеют тенденцию порождать в сознании больного всякого рода галлюцинации и бред. Но чтобы болезнь породила в памяти пациента детеныша, которого не было? Чушь лошадиная, невозможно.

— «Грррууунннн» миссис Дайкс, вообще-то я ухал вам, чтобы обсудить возможность устроить Саймону свидание с детенышами…

— «Хууууу» в самом деле «хуууу»?

— Именно так, хотя в большинстве случаев психотикам противопоказаны свидания с теми шимпанзе/с кем у них тесные эмоциональные связи.

— Я нисколько не возражаю, чтобы Саймон встретился с Магнусом и Генри. Если он так хочет, пожалуйста.

— Очень вам благодарен «гррууннн», миссис Дайкс. Однако, принимая во внимание сообщенную вами новость, полагаю, что покамест свидание лучше отложить. С вашего позволения, я ухну вам позднее, когда и если в состоянии Саймона наметятся положительные сдвиги, а пока давайте оставим все, как есть.

— Как вам будет угодно, доктор Буснер. «ХуууууГрааааа».

— «ХуууууГраааа».

Несколько часов спустя Саймон проснулся, выбрался из гнезда и прочетверенькал в кабинет, застав своего эскулапа погруженным в чтение. Здесь экс-художнику пришлось столкнуться с очередной сингулярностью, очередным искажением родного мира. Буснер поднял глаза, которые миг назад читали «Меленкур».

— «Гррууннн», — провокализировал Буснер и показал: — Надеюсь, Саймон, вы хорошо отдохнули и чувствуете себя бодро. Я несколько увлекся изучением подробностей судьбы вашего родича, сэра Орана Гу-Танга. В романе Пикока его воспитывает некий мистер Форрестер, который твердо уверен, что все обезьяны, включая и людей, на равных правах входят в семью шимпанзе. Надо показать, я не разделяю его уверенности «гррруунннн».

Саймон пропустил эти союзнические жесты мимо глаз и поклонился Буснеру. Он уже выучил, как это делается: надо было наклониться и повернуться задницей к сожестикулятнику; когда же по подставленной части тела пришелся ожидаемый подбадривающий шлепок, Саймон выпрямился, повернулся и защелкал пальцами перед самой мордой именитого психиатра:

— Вы жестикулировали с Джин, с моей экс-первой самкой «хууууу»?

— Да, Саймон, я обменялся с ней жестами.

— И «хуууууу»?

— Саймон, «грррууннн» то, что я вам сейчас покажу, возможно, вас расстроит…

— Она не разрешает мне с ними видеться «хуууу»?

— Нет, Саймон, дело не в этом. Саймон… — Буснер встал со стула и подчетверенькал к усевшемуся на пол болезненному, безумному шимпанзе. — Джин показала мне, что у вас только два самца-детеныша — не три, а только два.

— «Хууууу» Да неужто «хуууу»? И каких же двух она мне оставила «хууууу»? — Сарказм гейзером бил из каждой вокализации, но Буснер счел за благо проигнорировать это обстоятельство.

— Саймон, никакого Саймона-младшего не существует. Вы понимаете, что я вам показываю «хууууу»?

— Да, да, отлично понимаю — вы просто хотите стереть мои воспоминания, это кровавое «тужтесь-не-тужтесь» в родильной, первые объятия, первое то, первое се, а личность-то куда деть? А никуда, никуда ее не денешь. Вы тут со мной жестикулируете не о пустом месте «уч-уч»! Это не ничто! Это, мать вашу, «мальчик», вот о чем вы жестикулируете! Настоящий, человеческий «мальчик»!