Светлана Талан - Когда ты рядом

— Ты… не можешь так поступить… со мной, — сквозь слезы выдавила Даша. — Это несправедливо… Нечестно… Ты обещал быть со мной всегда… что бы ни случилось.

— Что бы ни случилось… Но только не это! Только не СПИД!

— А если бы у меня был рак? Цирроз печени? Лейкемия?

— Это совсем другое дело. Ты понимаешь, что такое СПИД?!

— Понимаю. Я медработник.

— Это позор!

— Почему позор?

Алексей заерзал в кресле, подыскивая нужные слова.

— Я не верю тебе, — резко, грубо сказал он, с ненавистью глядя на Дашу. — Я только теперь понял, почему ты избегала близости со мной, строила из себя недотрогу! Ты уже давно подцепила СПИД, а меня кормила баснями о своей невинности! Что, решила, что нашла дурака, которого можно захомутать и женить на себе? Ничего себе расчет! Ушлая девочка мне попалась! От любого слова краснеет, глазками хлопает, как кукла Барби! А я, дурак, уши развесил и не вижу, что лапша уже по земле за мною тянется. Длинная такая, километровая! А я обнимаю свою Дашеньку и не замечаю, что она продолжает ее мне навешивать!

— Ты хоть понимаешь, как больно мне делаешь?

— Вот кому больно, так это мне!

— Тебе?

— Да, мне! Я прихожу в ужас от одной мысли, что будет, если в селе узнают, что я привозил с собой зараженную.

— Холерой? Чумой? Проказой?

— Хуже! СПИД гораздо хуже чумы и холеры! Лучше бы ты холерой заболела, чем… А на работе? Мне придется искать новую работу, заводить новых друзей… Все начинать сначала. Ты хоть понимаешь, сколько времени у меня отняла?!

— Я думала, что мы любим друг друга, что мы с тобой счастливы, — спокойно ответила Даша.

— Я тоже так думал. Вернее, это ты заставила меня так думать. А я верил тебе, потому что был лохом.

— Ты правильно делал, что верил, — сказала, поднимаясь с дивана, Даша. — Людям надо верить. Без этого не проживешь.

— Без тебя-то я уж точно проживу, — буркнул он.

Даша на миг задержалась у двери. Она уже ничего не ждала, ни на что не надеялась. Ей хотелось услышать одно-единственное слово «прости», но Алексей его не произнес. Он молча сидел в кресле спиной к ней.

Даша вытащила ключи от его комнаты и положила на тумбочку в коридоре.

— Дурак ты, Лешка, — сказала она и хотела добавить «прощай», но не смогла.

Даша целый день бесцельно слонялась по берегу реки. Она сняла босоножки и шла по воде, наступая на отшлифованные течением плоские камешки. Наклонившись, она заметила в прозрачной воде стайку мальков, которые играли на солнце. Они смело подплыли к ее ногам, окружили их, но, не найдя ничего интересного, поплыли дальше. Даша улыбнулась.

Увидев огромную раскидистую вербу, она вышла на берег и устало присела в ее тени. Пахло лекарственной ромашкой и клевером. Только теперь Даша сообразила, что давно не ела и не спала. Она откинулась назад и оперлась спиной о ствол. Где-то высоко-высоко, в синеве безоблачного неба, плыла одинокая маленькая тучка, похожая на несмышленого барашка, и, казалось, застыв в бесконечности, испуганно смотрела по сторонам.

Жизнь продолжалась. Она была наполнена яркими цветами, но больше не радовала Дашу.

Она устало прикрыла глаза, впервые подумав о том, что вскоре ей придется покинуть этот чудесный мир. Даже если она будет лечиться, то все равно умрет не от старости. От этих мыслей ей стало не по себе, и комок обиды от такой несправедливости подкатил к горлу. Даша подумала, что еще совсем недавно чувствовала себя чуть ли не самой счастливой в мире и даже не догадывалась, что жестокая судьба не дремала. Она готовила Даше то, что должно было разрушить ее гармоничную жизнь.

Усталость взяла свое, и Даша не заметила, как задремала, прислонившись к дереву. Ее разбудили чьи-то голоса. Открыв глаза, она увидела двоих молодых парней с явным запахом перегара.

— Ты смотри, — сказал тот, нос которого напоминал картофелину, — проснулась спящая красавица.

— А я ее еще и поцеловать не успел, — хмыкнул второй, с нахальной рожей и недопитой бутылкой пива в руке. — Может, сейчас тебя поцеловать?

— Не стоит, — спокойно ответила Даша.

В другое время она бы испугалась, запаниковала, начала плакать, но теперь на душе были только пустота и безразличие.

— А может, мы займемся любовью сразу, без поцелуя? — спросил нос картошкой и протянул руку, пытаясь залезть Даше под платье.

— Отвали, — равнодушно сказала она и ударила его по руке.

— Слышь, Васек, — вмешался наглец-бутылка. — А она, кажется, не против.