Рейчел Кинг - Полет бабочек

Слуги возились с серингуэйрос — спешно грузили пожитки им на спины, освобождая хижины. Этот лагерь был крупнее того, в котором они жили на Тапайос, — более десятка хижин стояли по кругу с кухней посередине. На шестах висели газовые лампы, и, когда один из рабочих собрался было взять одну из них с собой, Антонио грубо одернул его, чтобы тот ничего не трогал.

Когда Томас вошел в хижину, сердце его упало. Хоть она и просторною той, что он делил до этого вместе с Джоном, постелью ему снова будет служить гамак. Пол, сложенный из жердей, был приподнят — по-видимому, для того, чтобы хижину не затапливало, — и совершенно гол, здесь не было ни письменного стола, ни полок для книг.

— Все в порядке, сэр?

Антонио вошел в хижину следом за ним.

— Да, спасибо, Антонио.

— Мы послали за мебелью для вас. Она прибудет в течение двух дней.

Томас приободрился.

— Благодарю вас. Это очень любезно с вашей стороны.

Комната хранила основные запахи человеческой плоти — застарелого пота, а еще, возможно, выделений организма, — но беглый взгляд подсказывал ему, что он, должно быть, ошибается. Это всего-навсего комната с четырьмя гамаками, где после тяжелой работы крепко спали четыре человека, которые не придавали значения приличным манерам в обществе или им это не было нужно.

Едва он поставил свои вещи на чистое место в углу комнаты, как на стене рядом с ним что-то шевельнулось. Он спугнул кого-то — скорее всего, насекомое. Нет — это паук. Томас отпрянул от стены, но тут же ему стало смешно — чего это он испугался? Он же считается натуралистом! У огромного ворсистого паука ноги были похожи на толстые волокнистые веревки. Тарантул.

Антонио снова просунул голову в дверь.

— Что случилось? Я слышал крик.

Неужели он кричал? Кажется, это входит у него в привычку — громко пугаться и при этом не слышать собственных криков.

— Ничего, — сказал Томас. — Всего лишь паук. Сейчас я его прикончу.

Он наклонился, чтобы снять ботинок.

— Нет!

Антонио шагнул в комнату.

— Его нельзя убивать, мистер Эдгар — сбросит с лап все ворсинки, а они гораздо опаснее паучьего укуса. Похожи на иголки и очень ядовитые.

— Ну и что же мне теперь с ним делать?

У него не было никакого желания собирать эту гадость с пола. Ему стыдно за свою слабость, но что поделаешь — Антонио уже знает, что он трус.

— Не трогайте его, сэр. Он вас не потревожит. К утру сам уйдет. Вот увидите.

Наверное, следовало бы позвать Джорджа, но Томас внезапно почувствовал настоятельную потребность держаться подальше от тарантула. В конце концов, не похоже, чтобы Джордж так уж увлекался пауками, и, скорее всего, придя, он просто прочтет о них небольшую лекцию.

Все рано легли спать, чтобы хорошенько выспаться перед тем, как приступить к сбору материалов. Сантос был непривычно молчалив, а Клара ужинала в своей хижине. Вначале Томас не замечал тарантула из-за черных теней, которые отбрасывала лампа, но когда он улегся в гамак, то увидел, как паук перемещается по балкам, прямо над ним. Страшно нервничая, он не стал гасить лампу — вдруг не уловит момента, когда тарантул заползет на веревки гамака. Каждый раз, когда тарантул шевелился, кожа Томаса покрывалась мурашками, словно от холода. Но не только тарантул держал его в напряжении — всего лишь несколько хрупких стен из пальмовых листьев отделяли его от Клары. Странно было слышать здесь, в джунглях, женский голос, низкий и хрипловатый, когда она разговаривала со своим мужем, — он смешивался с трелями цикад и криками ночных существ. Всю ночь поочередно раздавались голоса птиц, получивших свои названия благодаря звукам, которые они издают, — совы мурукутуту и якуруту. Наконец Томас уснул, и в его снах паук плел свою паутину.

В первый день Томас устремился на поиски новых видов чуть ли не на крыльях. Все цвета вокруг казались ярче, а крики птиц и обезьян на деревьях — громче. Сантос сопровождал их, что доставляло некоторые неудобства — мужчины привыкли охотиться в тишине, тогда как их спутник был настроен побеседовать.

— И все же мне кажется это странным, — сказал он. — Вы просто обожаете тех существ, которых собираете, — особенно вы, мистер Эдгар, — и в то же время первое, что вы делаете с этими созданиями, когда обнаруживаете их во всем великолепии среди дикой природы, — это убиваете их.

— Ну, мы же, в первую очередь, ученые, — ответил Эрни, который, похоже, вовсе не возражал, чтобы его отвлекали, несмотря на то что их присутствие распугало птиц.