Рейчел Кинг - Полет бабочек

Эрни прокашлялся. Пожал плечами и потер лоб. Потупил глаза.

— Это же не новость.

— Но тогда, на дворе. Клара. Ты сказал…

— Я знаю, что я сказал.

— Но это было неправдой?

— Неправдой.

Томас так и не понял по голосу Эрни, стыдно ему или весело.

— А Джордж?

— Джордж? Он вообще женщинами не интересуется. Разве ты не замечал?

Теперь все стало наполняться смыслом. Ужасным смыслом.

— Да, конечно замечал, — признался Томас, к собственному удивлению. — Тогда зачем же он подтвердил? Зачем вы оба подтвердили?

Эрни посмотрел на него, сощурив глаза.

— Сантос дал мне то, что я бы сам никогда не смог себе позволить. Я человек не бедный, но мне это было абсолютно недоступно. Он сказал, что ему потребуется ответная услуга, и теперь я догадываюсь, что за услуга. Конечно, гордиться тут нечем, Томас, но у нас у всех были на то свои причины. А ты почему? Я предположил, что ты, как обычно, присоединился просто так, за компанию, но, может, у тебя тоже есть что-то на уме.

Томас отвел глаза. Это все меняет. Эрни с Джорджем находятся в руках у Сантоса. Надо действовать очень осторожно. Постараться говорить, не запинаясь. Он почувствовал, как вспыхнули щеки.

— Я не знаю.

У него получилось произнести эти слова спокойно и весомо.

Он больше не сказал ни слова, повернулся и вышел наружу. Ему надо было пройтись сейчас, побыть одному в лесу. Если Эрни поступил так, чтобы расплатиться с Сантосом за то, что тот дает ему деньги на шлюху, то зачем это сделал Джордж? Он крепко задумался, вспоминая ту минуту, когда Клара стояла на коленях в грязи, заклиная. Что сказал тогда Джорджу Сантос? Ведь это с моей женой вас видели в лесу? Джордж не то чтобы в лес с ней ходить, но и разговаривать-то с Кларой едва ли хотел. Вот Жоаким — это другое дело. Возможно, Томас был не единственным свидетелем того, чем Джордж занимается с мальчиком, — Сантос просто выждал удобный момент, чтобы использовать эту информацию в своих интересах. Джордж поддержал Сантоса, чтобы защитить себя от угрозы разоблачения. Это шантаж.

Томас вдруг осознал, что провел столько времени в лесу с этими людьми, но так и не узнал их по-настоящему. Сейчас он знает их не лучше, чем знал вначале. С таким же успехом он мог быть все это время один.

А что он сам? Антонио мог проследить за ним и Кларой в любое время — ведь узнал же Сантос каким-то образом о прегрешениях Джорджа. Поверил ли Сантос, что Томас действительно прелюбодействовал с Кларой, или подумал, что он лжет, как и все остальные? Возможно, он был уверен, что Томас присоединится просто так, за компанию, как предположил Эрни. Что ему не хватит сил возразить или что он не захочет остаться не у дел. Как Томас ненавидел себя в эту минуту — за то, что был таким предсказуемым. И слабым. Таким слабым. И когда Клара упала, он не вмешался. Он ведь мог сказать что-то, отрицать все, помочь ей. Но он промолчал, и его молчание убило ее.

Он очутился на берегу реки, когда начался очередной дождь. Лило непрестанно. Почему он все еще здесь? Ему нужно уехать — найти Джона и убраться отсюда. Остальные к нему не прислушаются — Эрни захочет остаться из-за Лили, а Джордж слишком напуган, чтобы уезжать прямо сейчас. Он стоял у реки, позволяя дождю омывать себя — стекать по лицу, проникать сквозь одежду. Он не купался со времени возвращения из Манауса и теперь чувствовал, что вода с небес очищает его от грязи, как физической, так и духовной. И тут его, словно молнией, поразило воспоминание о Кларе, о том, как Сантос размозжил ей голову; он вспомнил, как свинцом налились его ноги, пригвожденные к земле. Он не сделал ничего, чтобы спасти ее, и вот теперь она мертва. Убита за то, что изменяла мужу, тогда как он был тем, с кем она изменяла. А что касается гнева Сантоса из-за того, что она якобы наградила его сифилисом, — Клара сама призналась, что Сантос уже несколько месяцев не прикасался к ней. Ее мужу отчаянно хотелось иметь детей, но поскольку она не смогла родить ему ни одного, то он нашел способ, чтобы оправдать убийство жены. Теперь он свободен и сможет снова жениться. Рыдания закипали у Томаса в груди. Он поскользнулся и больно приземлился на копчик, но не поднялся на ноги и остался просто сидеть в слякоти — дождь поливал его, а он плакал по умершей женщине и по тому человеку, которым так и не стал.

Сквозь слезы, нещадно обжигавшие щеки, он обратил взор на поверхность черной воды Риу-Негру. Что-то большое плавало у самого берега. Сначала он подумал, что это аллигатор, и напрягся всем телом, готовясь вскочить и убежать. Но у аллигатора должны быть другие очертания и размеры крупнее.