Алтай 2009-01

Яковлев оглянулся. Около него стоял Заславский. Его глаза блестели, из-под черной кожаной фуражки с потертым, немного побелевшим козырьком выбивались смоляные вьющиеся волосы.

— Нам надо с вами серьезно поговорить, — сухо, почти приказывая, произнес он. — Мы можем отойти на два шага?

Гузаков одним прыжком выскочил из тамбура и, держа руку на рукоятке револьвера, встал за спиной Яковлева. К нему тут же подошли еще два боевика.

— У меня нет времени для разговоров, — ответил Яковлев. — Я должен сообщить в Москву о своем прибытии в Тюмень.

— Вам ничего не надо сообщать, — сказал Заславский. — Все что надо, в Москву сообщит товарищ Голощекин. Уралсовет принял решение о том, чтобы охрану бывшего царя и его семьи вы передали мне и моему отряду.

— Я не знаю никакого Уралсовета, — жестко ответил Яковлев. — Я подчиняюсь только Ленину и Свердлову. Пожалуйста, не мешайте мне выполнять их задание.

Он повернулся и направился к зданию вокзала. Гузаков остался у вагона, вдоль которого сразу же выстроились несколько десятков боевиков. Глядя на них, Заславский с потаенной злобой подумал о том, что Яковлев умеет подбирать вымуштрованную команду. Он не знал, что эта команда уже давно была сплоченной стаей, побывавшей во многих кровавых переделках и знавшей как нужно выходить из самых трудных положений.

У дверей вокзала Яковлева встречал помощник Гузакова Касьян и телеграфист Галкин. Яковлев быстрым шагом прошел в здание вокзала, но когда вслед за ним туда же попытался пройти Заславский, его не пустили. Он закричал, ища глазами чекистов своего отряда, но ни один из них не подошел к нему. На перроне их было всего несколько человек. Все остальные остались на привокзальной площади. Заславский громко выругался, но остался стоять на месте, решив во что бы то ни стало дождаться Яковлева. Он считал, что разговор с ним еще не закончен. Ждать пришлось почти полтора часа.

Когда Яковлев показался в дверях вокзала, Заславский кинулся к нему, крича на ходу:

— Товарищ Яковлев! Я вам сказал еще не все.

Яковлев на мгновение остановился, повернул голову к Заславскому и громко произнес:

— Я только что доложил товарищу Свердлову о том, что поезд сию же минуту отправляется в Москву.

И, отвернувшись, торопливым шагом направился к вагону, в котором находился Государь. Гузаков стоял у его подножки.

— Все в порядке? — негромко спросил Яковлев.

— Кажется, да, — ответил Гузаков. — Вот только в вагоны охраны пролезло не меньше десятка екатеринбургских.

— Нам сейчас не до них, — сказал Яковлев. — Надо быстрее отправляться. Давай команду паровозной бригаде.

Он ухватился рукой за поручень и одним прыжком заскочил в тамбур. Там стояла охрана — его боевики с винтовками в руках. Они посторонились, пропуская его в вагон, но Яковлев остался на месте до тех пор, пока состав не тронулся и в тамбур не заскочил Гузаков. В приоткрытую дверь тамбура Яковлев увидел мелькнувшего на перроне растерянного Заславского. Ему не удалось попасть в поезд. На всех подножках стояли вооруженные боевики, они ногами отталкивали тех, кто пытался уцепиться за поручни. Заславский пробежал несколько шагов вслед за уходившим поездом и остановился. В его голову вдруг пришла неожиданная мысль: зачем суетиться, если поезд все равно не минует Екатеринбурга. Там его встретит Голощекин и вся екатеринбургская ЧЕКа. И, подумав об этом, он сразу успокоился.

Заславский не обратил внимания на то, что вместе с Яковлевым из вокзала вышел только телеграфист Галкин. Помощник Гузакова Касьян, личности которого никто из уральских чекистов не придавал никакого значения, остался в здании. Из помещения телеграфа он вместе с начальником станции и еще одним боевиком прошел в комнату дежурного и запер ее на ключ изнутри. Положив ключ на стол, Касьян усадил напротив себя начальника станции и произнес, кивнув на телефон:

— Командуй, как приказали. Если плохо скомандуешь, расстрелять тебя поручено мне.

Дрожащей рукой начальник станции взял телефонную трубку. Когда на другом конце телефонного провода ответили, сначала прокашлялся, потом попросил соединить с каким-то Уткиным и начал объяснять тому, что надо немедленно освободить последний путь. Через два часа по нему на Омск должен проследовать специальный поезд. Уткин стал что-то рассказывать про товарняк, но начальник станции, уже пришедший в себя от страха, твердым голосом приказал: