Алтай 2009-01

Ведьмы во главе с хозяйкой перестали шипеть и, раскрыв источающие смрад пасти, с изумлением внимали речам бесстрашного адвоката.

— Одновременно вами нарушены сразу две статьи уголовного кодекса: особо злостное хулиганство и угроза жизни. Вплоть до трех лет лишения свободы с отбыванием срока в колонии строгого режима. Вам оно надо? — Ольга смерила хозяйку уничижительным взглядом. На ту было жалко смотреть. — Подумайте, я же вас по судам затаскаю. Засажу так, что мало не покажется, — вопреки адвокатской этике добавила Ольга Евгеньевна развязно.

— Госпожа, отдай ее нам! — придя в себя, взмолились ведьмы, как только Ольга закончила свою речь. — Мы голодны! — вопили они, протягивая к несговорчивой покупательнице желтые, костлявые руки.

— Стойте! — приказала хозяйка. — Оставьте ее. Отдайте вещи — пускай ступает!

— Но, госпожа! — разочарованно взвыли ведьмы.

— Я кому сказала? — глаза дьяволицы блеснули яростью. — Беги, презренная, и не дай тебе сатана вновь попасться мне на глаза!

Не чувствуя земли под ногами, Ольга схватила пакеты и бросилась вон из дьявольски гламурного логова.

Как добралась домой — не помнила. Долго стояла под душем, рыдая, пытаясь согреться, унять колотящую тело дрожь. Потом закуталась в махровый халат, врубила на всю громкость телик — так нестрашно, и все еще трясущимися руками заварила покрепче кофе. Размешивая третью ложку сахара, Ольга сидела на кухне и думала о том, что произошло: сон ли? Помутнение рассудка? Последствие хронической усталости?..

Телефонный звонок заставил подскочить. Кофейная чашка робко взвизгнула и, точно самоубийца, бросилась на пол, заляпав кафель бурыми пятнами.

— Але, это я. Ты что-то о новом бутике говорила, не поняла, — полился из трубки жеманный голосок приятельницы.

— Нет, Валь, забудь. Я ошиблась, — Ольга облегченно опустилась на стул.

— Тебе для подруги жалко? Колись, давай.

— Тебе туда нельзя.

— Почему это? — обиделась Валентина. — Думаешь, денег не хватит? Да я за «Gucci» дьяволу душу продам!

— Вот и я о том же, — вздохнула Ольга, разглядывая пакеты с покупками. — Не надо, Валь. Не стоит оно того…

Повесив трубку, Ольга Евгеньевна собрала фарфоровые осколки и грустно улыбнулась:

«Похоже, одним выигранным делом прибавилось — 13:0 в мою пользу…»

Был февраль, шестое число. Практикантка Соня Сливкина сидела на уроке математики. Притихшие дети писали самостоятельную работу. Соня, которой нечем было заняться, мерзла и разглядывала затылки шестого «В». За первой партой — толстенькая девочка в очках, отличница, зовут ее Лиза. Волосы у нее красивые, густые. Рядом с ней беленький мальчик Саша Мартемьянов, тоже в очках. Тоже, может, отличник, сидит, старается, к соседке в тетрадь почти не подглядывает. Хотя второе такое «шило» в природе нечасто встретишь. Соня стала придумывать, как бы сделать что-нибудь с Мартемьяновым, чтобы он сидел и учился. Придумывалось не очень. Ладно, решила она, сориентируюсь на месте. Со вторника у нее начиналась активная практика, ей нужно было отвести двадцать часов русского языка, а в шестом классе «В» учились живые, любознательные дети, которым сложно было прозаниматься спокойно все сорок минут урока. Математичка Ирина Викторовна с ними справлялась не раз. Вошла, поздоровалась, и класс работает, так что мозги дымятся! Соня записывала в блокнот кого как зовут, надеясь со временем все запомнить. Клевая тетка математичка. А вот про биологичку такого не скажешь — биологичка клуша, квохчет и смотрит, кого бы клюнуть. Но зато все дети ее боятся и тоже сидят на уроке тихо. Соня поежилась и посмотрела на свои руки. Красные. Холодно.

По расписанию сегодня были еще география, история и русский язык у кураторши по имени Татьяна Васильевна.

Географию вела кудрявая мышь. Ее никто не слушал. Даже отличница Лиза с первой парты чертила что-то на листике. Соне казалось, что то же самое можно рассказать в двести раз интересней и в четыре раза короче. Она так намаялась, что на большой перемене, сидя в столовой, решила на историю не ходить.

Практикующих филологинь в тридцать девятой школе было четверо: Соня, Марина Робертовна, толстая Ленка Валевич и худенькая Юля Воронина — Крепыш Бухенвальда. Они сидели и завтракали. Ленка спросила: