Дэвид Эберсхоф - Пасадена

— Представьтесь, — сказал он.

— Линди Пур.

— Ваша девичья фамилия?

— Линда Стемп.

— Кто такая Зиглинда Штумпф?

— Так меня звали в детстве.

— А теперь вы жена капитана Уиллиса Пура?

Они с Уиллисом поженились на скромной церемонии, устроенной на зеленой лужайке. К груди она приколола снежно-белую камелию, а вуаль была такая густая, что она почти ничего перед собой не видела; лицо мужа как будто скрывал белый дым. Само собой, на свадьбе была и Лолли — в скромном саржевом костюме и шляпке с черной сеточкой, скрывавшей ее заплаканные глаза. К ногам она прижимала Паломара, как будто это был не ребенок, а живая игрушка, и тогда никто еще не знал, что с того самого дня она уже никогда, до самого конца жизни, не выпустит его из своих цепких рук. Были еще некоторые «стопроцентные», а также члены охотничьего клуба «Долина», прикрывавшиеся от солнца своими «Книгами общей молитвы». Роза помогла Линде одеться; она спросила трепетавшую невесту о сыпи на бедрах и получила ответ, что это так, ничего страшного; а Роза, на глазах у которой шанкр свел в могилу мать, ответила: «Ничего так ничего». Но Линда еще раз повторила, чтобы Роза за нее не волновалась, а к тому времени, когда она вошла в спальню, сняв вуаль, она стала миссис Уиллис Пур, хозяйкой Розы, и ясно дала понять, что горничной не пристало расспрашивать о том, что ее не касается.

— Вы недавно замужем? — спросил мистер Айвори.

Он задал еще несколько вопросов, устанавливая основные события жизни Линди, и, отвечая на них, она все время сидела, сложив руки на животе и стараясь поймать взгляд Брудера, но теперь уже он избегал смотреть на нее. Она боялась, хотя и не понимала чего. Она пришла рассказать правду: не знала, что случилось; оказалась на месте преступления, когда Эдмунд падал, но из-за темноты не было никакой возможности разглядеть, как именно он был убит. Всю дорогу в суд, вдоль побережья, она ждала последнего вопроса прокурора: «Мистер Брудер убил вашего брата?» Снова и снова в голове прокручивался ответ: «Не могу сказать».

В зале суда было душно, один из приставов потянулся и открыл окно над дверью длинной суковатой палкой. Окно распахнулось, присяжные зашевелились, закашляли, и во время этого случайного перерыва Линди почувствовала, что Брудер снова на нее смотрит. Он пристально разглядывал ее, почти так же, как, она надеялась, он разглядывал бы потом ее ребенка. Брудер казался совершенно спокойным — по крайней мере, держался так, будто его не волновала собственная участь, — но, когда пристав поставил суковатую палку обратно в угол, Линде показалось, что в глазах Брудера мелькнула тревога за нее.

Мистер Айвори просил Линди рассказать, что произошло в ночь убийства Эдмунда. Она готовилась к этому все долгое лето, что пролежала в постели, мучимая духотой в комнате на втором этаже. В те долгие месяцы она все рассказывала и пересказывала себе эту историю, и в ней не было ничего таинственного, кроме финала, — что именно случилось, она никак не могла бы объяснить. Был ли это, на ее взгляд, несчастный случай? Она всей душой надеялась, что прокурор не задаст этот вопрос, потому что при мысли об этом она принималась безостановочно рыдать. Был ли это несчастный случай, она точно не знала, а правды боялась. В первые месяцы жизни с Уиллисом Линди не боялась ничего другого. Прошло недомогание первых недель беременности, побледнела страшная шанкровая сыпь на ногах, и она совсем не испугалась, когда в конце беременности увидела ее снова: маленькие красные шарики высыпали в паху, суставы жгло будто огнем, ни с того ни с сего начиналась лихорадка, как будто из пустыни налетал ветер санта-ана. Ничего этого она не боялась. Ее жизнь круто развернулась, но и этого она не боялась: ни мужа, ни золовки, ни нового дома, ни города, который теперь принадлежал и ей тоже, ни даже ребенка, неистово колотившего ее в живот; нет, она боялась только правды о том, что же случилось той ночью на берегу.

— Итак, миссис Пур, расскажите нам, что вы видели. Что на ваших глазах произошло с вашим любимым братом, Эдмундом Стемпом.

— Я видела не очень много… — начала она.

— Но что-то ведь видели!

Она рассказала, что проснулась и увидела в сарае Эдмунда. Она осмотрительно не упомянула, что они заспорили, и сказала:

— Мы кое о чем переговорили.

— О чем же, миссис Пур?

— О моем браке с капитаном Пуром. Мы говорили об этом, но Эдмунд расстроился и убежал.

— Как вы думаете, что могло его расстроить?