Дэвид Эберсхоф - Пасадена

Блэквуд не собирался показывать миссис Ней, что Пасадена ему очень приглянулась, что он никогда еще не видел ничего подобного; наоборот, он хотел сделать вид, что для него такой вот королевский размах — дело привычное. Она сказала, что дом построен в стиле бозар, но, похоже, это было не совсем так: в архитектуре дома истинно по-калифорнийски смешались итальянская вилла, андалусийское жилье и французское шато; здание было трехэтажное, с чердаком, беленое, с красной черепичной крышей, которую поддерживал карниз, украшенный гербами с изображением апельсинов с рубчиком и рысьих голов. С одной стороны дом огибала широкая терраса, на балюстраде которой стояли мраморные урны с засыхающими в них листьями юкки; Блэквуд подумал, что здесь, наверное, и упал замертво капитан Пур. Вдоль восточной стены дома шли низкие фикусы, переплетаясь со стеблями маракуйи, тоже уже почти мертвой.

Блэквуд проехал между тонкими колоннами портика и остановил машину. Никого не было — только тисы шелестели листьями и перекрикивались сойки. В отдалении под утренним солнцем лимонно желтела цепь гор Сьерра-Мадре, с белыми от снега вершинами, и Блэквуду пришло в голову, что он попал в затерянный мир, скрытый от всей остальной Пасадены. Ничего не будет удивительного, если продавцы захотят дорого продать свое ранчо; пусть миссис Ней назовет точную цену.

— О чем вы спрашиваете? — ответила Черри Ней. — Ведь вы даже ничего здесь еще не видели. О цене поговорим потом, когда я все покажу.

В охотничьем клубе «Долина» она была чемпионкой по теннису среди женщин старше сорока лет, и за десять лет, проведенных на корте, — как же Черри Ней любила ударять по мячу с лёту и сверху вниз! — цвет ее кожи стал теплым, янтарным. Мозги у Черри были вовсе не куриные; она чувствовала, что сумела удивить Блэквуда, как будто все, что было о ней известно, не складывалось в единую картину: по-девичьи стройное тело, тронутое загаром лицо, прическа, подобающая даме в годах, ее благожелательность и завидное умение собирать информацию и авторитетно преподносить ее. Она имела обыкновение заканчивать каждое предложение твердым: «Вот так вот» — и сейчас тоже произнесла свое любимое утверждение, говоря, что если уж Блэквуд дал себе труд добраться до ранчо, то он вполне может и пройтись по нему, осмотреть. «А теперь зайдем-ка в этот большой старый дом!» — произнесла Черри с живостью, удивившей Блэквуда еще в разговоре по телефону, и он даже почувствовал досаду на самого себя, что сначала так ошибочно судил о ней: он разговаривал вовсе не с наивной простушкой.

Они прошли по галерее, тянувшейся вдоль особняка. Мебели в доме почти не было — лишь около главной лестницы стояли несколько завернутых в холст стульев с позолоченными ножками и мраморная статуя купидона с завязанными глазами, который метил в полуодетую женщину; при виде ее полуобнаженной груди Блэквуд отвел глаза, Черри отметила про себя эту его стыдливость и произнесла вслух:

— Хозяин продает все вместе.

Потом она рассказала, что дом построили в тысяча восемьсот девяносто шестом году для спекулянта земельными участками, оранжиста по имени Уиллис Фиш Пур-первый.

— Этот участок отрезали от старого ранчо Сан-Паскуаль. Здесь раньше был другой дом, почти такой же огромный, — отрывисто говорила она через плечо, быстро проходя по комнатам и рассчитывая, что Блэквуд все поймет сам из ее скороговорки.

Черри очень старалась не проговориться о том, что рано утром из телефонной будки ей позвонил Брудер и спросил, чт о ей известно о человеке по имени Эндрю Джексон Блэквуд; Брудер сказал, что он почему-то крутится у «Гнездовья кондора», и Черри, не желая лгать, ответила, что совсем не знакома с мистером Блэквудом. «Серьезный ли он человек? — рассуждал с ней Брудер. — Мне кажется, да; есть в нем что-то такое». Черри сказала, что попробует разузнать это. Она не призналась, что Блэквуд через несколько часов приедет осматривать Пасадену, и сообразила, что ей лучше всего выступать посредником в этом деле. Она знала, что выиграет, если только сумеет как можно дольше не сводить мужчин друг с другом, сделать так, чтобы вся информация шла через нее.

— Уиллис Фиш Пур? — переспросил Блэквуд.

— Первый.

— Первый?

— Вы, конечно же, знаете, что мистер Пур был одним из основателей Пасадены. В тысяча восемьсот семьдесят четвертом году он основал здесь колонию Индианы. Знаете, мы с Джорджем не очень задумываемся о том, кто пришел сюда первым, вообще обо всех этих давно прошедших историях. Но вы ведь понимаете, что многие здесь очень гордятся своими предками.