Сью Кид - Кресло русалки

– Нет, – сказала я, – я не на экскурсию.

Порывшись в кармане джинсов, я вытащила десять долларов и купила буклет.

– А где я могу найти автора – отца Доминика? Хочу, чтобы он мне ее подписал.

– Подписал книгу? – монах покачал головой. – Если он начнет раздавать автографы, боюсь, нам будет нелегко с ним ужиться. Нам и так-то с ним трудновато.

И снова я засомневалась, говорит ли он всерьез; у него был такой кислый вид, что сложно было понять определенно.

– Думаю, он где-нибудь в библиотеке, – сказал монах. – Это белое оштукатуренное здание рядом с церковью. В отличие от некоторых других мест она открыта для посетителей. Вы бы удивились, узнав, куда только не пробираются люди. Вчера какая-то дама забрела в трапезную, когда мы обедали, и сфотографировала салатную стойку.

Женщина, бродящая по закрытым помещениям, позабавила меня, как и обида монаха, но, пожалуй, еще более потешным был тот факт, что в аббатстве есть салатная стойка. Я подумала, уж не затея ли это матери? Это было так в ее духе.

– Я знаю, куда заходить запрещено, – сказала я. – Моя мать Нелл Дюбуа. А меня зовут Джесси. Я сюда еще в детстве приходила.

Не знаю, что заставило меня сказать это; монах отнюдь не показался мне доброжелательным. Я даже подумала, как странно, что из всей братии именно его назначили работать в приемной. Возможно, это было частью заговора с целью обескуражить посетителей.

– Мы жалеем, что с ней приключилась такая беда, – сказал он. Это прозвучало как запись на автоответчике.

– А вы?…

– Ах, извините. Отец Себастьян. Я здесь приор.

Я попыталась припомнить монастырскую иерархию. Я была совершенно уверена, что приор второй в команде, тот, кто, как выражалась мать, заставляет всех ходить по струнке.

Вредя в библиотеку в поисках отца Доминика, я здорово перетрусила. Что я делаю? Шаги мои постепенно замедлялись, пока я не остановилась на месте, чувствуя, что сомнения завели меня в тупик. Я подумала, уж не вернуться ли домой и позвонить Хью. «По зрелом размышлении, это ты должен уладить дело с матерью, – скажу я. – Мужик ты, в конце концов, или нет?»

Заглянув в церковь, я увидела цепочку следов, ведущих к болоту. Пройдя по ней, я подошла к стоявшей под дубом каменной скамье.

Трусиха.

Вместо того чтобы садиться на скамью, я плюхнулась прямо на землю и стала смотреть на протоку, над которой клубился туман, вода текла по ней, как кровь по сосуду. Я часто приходила на это место после смерти отца, когда мне было грустно или я чувствовала себя потерянной. Я громко выкрикивала свое имя в сторону болота, слушая, как оно разносится над водой, словно болотные травы выпевают его, а иногда ветер подхватывал имя, как чайку, и уносил в сторону моря. «Джесси», – снова и снова кричала я.

Я открыла буклет на том отрывке, который читала, когда меня прервал отец Себастьян.

…Подозревая, что Асенора не обычная женщина, а русалка, сильно встревоженный ее присутствием аббат монастыря спрятался у воды и ждал. Он собственными глазами видел, как Асенора подплыла к берегу, сняла свой рыбий хвост и спрятала в расселине скалы.

Когда она побрела в сторону аббатства, хитрый аббат вытащил рыбий хвост и завернул его в полы своей рясы. Он засунул его в тайник, расположенный под его сиденьем в церкви. Без хвоста бедная русалка так никогда и не смогла вернуться в море, и скоро от ее дикости не осталось и следа. Асенора крестилась и в конце концов стала святой Сенарой.

Когда отец рассказывал мне эту часть истории, он обычно говорил о «трагической судьбе» Асеноры – утратившей хвост и взамен приобретшей нимб святой. У меня сложилось впечатление, хотя это можно было вычитать только между строк, что отец Доминик ощущал нечто подобное. И если уж совсем начистоту, то что-то в том, что отец Доминик записал эту историю, вызвало во мне беспокойство.

В примечании к легенде утверждается что после обращения Асенора иногда так сильно скучала по морю и своей прежней жизни, что по ночам обыскивала монастырь в поисках своего хвоста. По поводу того, нашла она его или нет, существуют противоречивые истории. В одной из них выдвигается предположение, что она не только нашла рыбий хвост, но и надевала его всякий раз, когда хотела вернуться в море к своей утраченной жизни, однако всегда возвращалась и клала его на место в тайник под креслом аббата.

Я подумала о матери, ее безумной любви к святой Сенаре и никак не могла согласовать это с тем, что читаю. Сенара была святой, которая тайком искала способы перенестись в свое нечестивое прошлое. Мне действительно никогда не приходило в голову, как это несообразно.