Леонид Леонов - Пирамида. Т.1

— Хорошо, — послушно согласилась Дуня, потому что и в самом деле до сих пор ни единой трудовой копейкой не помогла родителям и младшему брату содержать семью. — Ну, скажем, просто дверь...

— О, это почти грандиозно по широте охвата, — похвалил Сорокин и попросил вдобавок уточнения, какая она: дубовая, двухстворчатая или крашеная, например.

— Она железная и узкая, от прежних времен.

— Это в тесной-то вашей квартирке такая казенная дверища? — подивился Сорокин.

— Нет-нет, она не дома у нас, и не в подвале, как вы сейчас подумали... И вообще на том месте, где мы живем теперь, раньше стоял большой дом, который в революцию сгорел до нашего приезда, и прихожане взамен построили нынешний, этажом поскромней, но добротнее и даже, оказалось впоследствии, с чудесной светелкой для меня, — скороговоркой пояснила Дуня, пугливо взглянув на водителя, но тот и виду не подал, что заметил ее неслучайную обмолвку.

— Пускай чуточку вокруг одиноко, зато ни криков, ни стрельбы, и если привыкнуть к ночной перекличке дальних поездов, полные сутки прозрачная без единой соринки тишина. А в окне у меня, за лужайкой, вся под луной светится березовая роща и в ней белокаменная, бывшая теперь церквуха, милая-милая такая, — неожиданно на пару строк раскрылась Дуня.

— Простите, в каком значеньи бывшая: уже руина или пока уцелевшая по недосмотру и лености властей?

— А что, вам руина больше нравится?

— Я хотел лишь сказать, что всякое величие неизмеримо возрастает в ореоле трагизма, — стал оправдываться Сорокин, — и подобно тому, как элегия панорамнее, чем одномоментная ода, руина философически богаче самой себя в любой стадии расцвета. Пару минут назад вы так ласково отозвались о своей, видимо, симпатичной церквушке, словно прощаясь навсегда. И потому простите чужаку нескромный интерес, что именно привлекает в ней девушку ваших лет: парадная обрядность, утешное для стариков заунывное пенье или некое иное сокровище, вовсе бесполезное в его повседневной деятельности.

— А стоит ли чужаку интересоваться предметом, непригодным для повседневного использования? — кротко и тихо, вопросом на вопрос ответила Дуня.

— Оказывается, вот вы какая, со всех сторон неприступная особа! Что же, это, пожалуй, и верно, — согласился Сорокин, воспринимая щелчок как заслуженное. — Недаром мне почудилось сразу, что помимо двух ваших подмеченных мною тайн, имеется и третья, самая неприкасаемая.

— Ой, с вами даже и молчать жутко... Чуть задумалась, а вы уже как по книге прочитали, о чем, — притворно восхитилась Дуня с намереньем птахи лесной отвести охотника подальше от своего гнезда. — А скажите, как вам это удается, с первого взгляда проникать в самую глубь людей.

— Во всяком случае, сложнее, чем представляется публике в зрительном зале... по-видимому годами многолетней творческой работы... — поддавшись на уловку, солидно распространился Сорокин и попытался утолить ее раннюю любознательность к своему ремеслу. — Для краткости ограничусь изложением моей тактики при отборе как исполнительского состава, так и студенческого при поступлении в наш престижный институт. Положительной приметой избранничества в придачу к таланту перевоплощенья может служить мимолетная заминка речи, как будто тревожное облачко над головой периодически, в силу ассоциативного мышленья, ходом коня, застилает текущую действительность. Но только полифоническая увязка творческого двоения личности с событийной анкетой кандидата подтвердит мне его право на желанную роль или профессию. Так что вступающему в жизнь художнику не надо пугаться ее ожогов и зигзагов, питающих большое искусство, если оно призовет вас однажды на распутье дорог, — заключил он тоном отеческого наставленья.

Лобовые дворники уже не справлялись с работой, так что пришла необходимость смахнуть снег со смотрового стекла и заодно уточнить свое местоположение на планете. Хозяин пригласил спутницу заняться мандаринами в пакете на полке у нее за спиной, и та, ввиду его расходов на бензин, деликатно отклонила соблазн под предлогом с детства почему-то вкусовой неприязни именно к мандаринам.

— Все в порядке, фрекен, — сообщил он, усаживаясь за руль, — а то судя по окрестным хибаркам подумалось мне, что сослепу заехали на окраину предыдущего века. Однако... вернемся к вашей двери. Итак, удалось выяснить пока, где она и что вокруг. Остается уточнить — куда ведет и что за нею... А вам лично доводилось пройти туда хоть раз...