Маша Трауб - Пьяная стерлядь (сборник)

Таня стояла на обочине — с сапогом под мышкой и рваными окровавленными колготками в руке и пыталась поймать машину. Когда кто-нибудь останавливался, она объясняла, что деньги дома, в сумке, а у нее пятка. Никто не хотел везти ее домой.

— Жень, ты можешь меня забрать? — чуть не плача, позвонила она подруге.

Таня сидела на банкетке в травмпункте и ждала Женьку. Опять зазвонил телефон. Она подробно рассказала мужчине про сапоги, колготки, петлю, иголку, пятку, на всякий случай уточнила про корову-магнит и про то, что она никак не могла дотянуться ртом до ноги, как ни пыталась. Честно призналась, что сидит в травмпункте и ей очень плохо. Таня надеялась, что мужчина ее поймет. Но тот не понял. И, кажется, не поверил. Больше он ей не звонил. Таня искренне не могла понять почему? Что она сделала не так?

— Со всяким же может случиться! — говорила она Женьке в машине, когда та везла ее домой.

— Нет, Тань, не со всяким. Только с тобой, — ответила Женька.

Света полюбила Артура не сразу, не с первого взгляда. Это было странно, что они оказались в одной компании малознакомых друг другу людей. Но это было потом. А сначала от Светы ушел муж, Макс. Мужчина, которого она любила, от которого родила дочь. Он бросил ее просто и банально. Так, как бывает в пошлом кино или в дешевом романе. Или так, как бывает в обычной жизни. Макс, которому в прошлом году исполнилось сорок пять, ушел к женщине, которой едва исполнилось двадцать три. Он называл ее Сашуля. Та, как и положено, оказалась беременной, и Макс почувствовал себя мужчиной, продолжателем рода. Он мог иметь детей. Он еще много чего мог. Он мог завоевать двадцатитрехлетнюю девушку, и теперь она хотела за него замуж. Света стояла в дверях ванной, смотрела, как муж аккуратно выбривает бородку бритвой, подаренной ею, Светой. Макс ее не замечал, как не замечал последние года три.

Барышня была не первой. Света надеялась, что всего лишь очередной. Что Макс пройдет сеанс омоложения на стороне и вернется домой. Она любила его не так, как раньше. По-другому. Он был родной, свой, близкий. Он был отцом их взрослой дочери Аньки, которая вчера вернулась домой пьяная. Света ей ничего не сказала. Не было сил, да и желания, если честно. Света давно не справлялась с дочерью. Анька обожала отца и ни во что не ставила мать.

Официально они не разводились и не делили имущество. Решили, что Света с Анькой останутся в квартире, а Макс с Сашулей, которая была на сносях, будут жить на даче. Для Сашули и для будущего ребенка так полезнее — свежий воздух, коляска под деревом, тишина и детская, оставшаяся от Аньки. Там же, на даче, хранились и Анькина детская кроватка, игрушки и трехколесный велосипед.

— Хорошо, — согласилась Света.

Много лет назад, когда у них с Максом еще все было хорошо, они строили эту дачу — большую, деревянную. Жили в маленьком домике, который заодно отремонтировали и гордо назвали «домиком для гостей». Света свозила на дачу пледы, половики, тарелки с нарисованными фруктами. И теперь беременная Сашуля будет кутаться в ее плед, есть из ее тарелок. Она будет пользоваться ее, Светиными, вилками и ножами, будет спать на кровати, которую выбирала Света, и вешать вещи в платяной шкаф, который Света нашла на помойке и отреставрировала. Точно такой шкаф был у ее бабушки. Бабушку Света помнила плохо, та умерла, когда она была совсем маленькой, но шкаф запомнила очень четко, до последней ручки.

— А если мы с Анькой захотим приехать на дачу? — спросила у Макса Света.

У Аньки на даче была компания друзей. Дочь каждый год хотя бы на месяц приезжала на дачу, купалась в реке, пропадала целыми днями — ребята катались на мотоциклах, жгли костры.

— Ну есть ведь еще домик для гостей, — сказал Макс.

В этом домике они жили, когда только купили участок. Им хватало двух маленьких комнат и крошечной кухоньки. Анькина кроватка стояла рядом с печкой, от которой шло тепло. Умывались в рукомойнике на улице. Удобства тоже были во дворе. Но им было хорошо. Они часто и беспричинно смеялись.

Макс хотел снести этот домик, когда они затеяли строительство нового дома, но Света решила его оставить и тоже отремонтировать. Так домик стал «гостевым», хотя гостей там никогда не было. В домике обосновалась подросшая Анька — перетащила все свои девичьи богатства и часто убегала туда, чтобы побыть в одиночестве.

— И как ты себе это представляешь? — спросила Света. — Ты хочешь, чтобы я с твоей Сашулей по утрам раскланивалась?