Михаил Мамаев - Месть негодяя

Обнимаюсь с Ирой в медленном танцевальном ритме — ничего личного, ничего такого, после чего надо хотя бы пригласить на чашку кофе и бисквит — и вдруг вижу Таню. Точнее, не вижу, а чувствую, как футболка у меня на спине задымилась от невидимой огненной надписи «Как же ты мог?! Какой же ты, Леша, гад!». Ё мое! Совсем забыл — мы же договорились вечером созвониться и, возможно, встретиться! Таня стоит в углу с крашеной блондинкой, обе смотрят на меня и Иру. Взгляд блондинки — как перед кабинетом деревенского дантиста… Подхожу, беру Таню за руку, собираюсь поцеловать, Нервно отдернув руку, отворачивается.

— В чем дело, малыш? — настораживаюсь. — Что-то не так? Ты себя плохо чувствуешь? Может, заказать что-нибудь крепкое?

— Не хочу.

— А легкое?

— Нет.

— А чай?

— Не надо.

— А кофе?

– <���…>

— Может, у тебя болит голова?

— Нет.

— А живот?

– <���…>

— А сердце?

— Ты издеваешься?

— Если у тебя ничего не болит, и ты не хочешь выпить или попить, тогда, может, потанцуем.

— Не хочу.

— А у нас у одной девушки неожиданно нарисовался день рождения…

— Ну, поздравляю!

— Может, присоединитесь? Я там сам половину людей не знаю, так что будет и удобно и уместно, и хорошо! По-моему, люди должны почаще знакомиться, чтобы не замыкаться в себе, не зарываться в ил, не терять ориентиры… Новые люди — это же такие хорошие ориентиры, если, конечно, это хорошие люди, но у нас с тобой по-другому и не бывает, разве нет? Кстати, не хочешь познакомить меня со своей подругой, это, случайно, не та самая подруга, что знакома с моим другом Пашей Глазковым и сказала, что он сексуальный террорист…?

Последний вопрос задавать не следовало.

— Послушай, а не слишком ли много у тебя подруг? — взрывается Таня. Я никогда еще не видел ее такой! На всякий случай делаю шаг назад, если вдруг ей придет в голову наброситься на меня и начать грызть мое большое ранимое сердце… Вместе с тем, пытаюсь вспомнить точное число моих подруг за последний год и сопоставить с аналогичным числом у моих ближайших знакомых, чтобы ответить сначала самому себе, а потом уже ей, слишком или не слишком, и, возможно, свести все к доброй шутке, за которой последуют доброе примирительное рукопожатие, а за ним добрый примирительный поцелуй а за ним, возможно, добрый примирительный проезд на такси ко мне домой, а за ним добрый примирительный подъем на лифте на шестой этаж, и может быть даже еще в лифте, где-то посередине между небом и землей, начало доброго примирительного секса… И еще я хочу наговорить Тане много-много всего доброго и примирительного, но пока я подбираю правильные слова, они уже протискиваются к выходу. Порываюсь догнать, схватить Таню за руку, прижать к себе, осыпать поцелуями, кричу что-то вслед, но поздно — бурные воды взволнованной праздной толпы мгновенно смыкаются за хрупкими грациозными спинками… Ну и пусть! Даже, если навсегда — все равно… Жизнь и так коротка — нет времени на обиды! А если кто-то думает иначе — значит, нам в разные стороны!

Возвращаюсь в компанию Насти, там уже вовсю выступает Паша — строчит веселыми тостами, сыплет анекдотами, излучает непоколебимый позитив! Заказываю еще коньяку и новую сигару.

— У тебя же язва, тебе нельзя ни пить, ни курить, — кричит Настя, пытается отобрать сигару, виснет на руке, тянется губами к сигаре, свирепо вглядывается в бокал в другой руке. — Дай лучше я покурю или выпью!

Хорошо, что у нее нет хобота, как у слона, комара или муравьеда. Иначе я бы точно остался без коньяка или сигары, а то и без рук!

— Это днем мне нельзя, — вещаю загадочно. — А ночью можно. По ночам я другой. Знаешь, Настька, во мне живут два совершенно разных человека! Эти двое ведут каждый свою жизнь и почти никогда не пересекаются, а пересекаясь, нередко набрасываются друг на друга с кулаками, бейсбольными битами или шпагами. Кстати, а где твой жених?

— Зденек уехал в аэропорт, завтра ему с утра на работу, и по-моему это грустно, но в то же время прекрасно, старик! — весело вопит за Настю Паша.

— Жаль! — говорю не искренне. Что-то подсказывает, что надо сказать: «Не расстраивайся, Настя! Может, смогу его заменить…» Но молчу. Я всегда молчу, когда натыкаюсь мозгами на бесплатную подсказку. Не доверяю бесплатным подсказкам из темноты.

— По-моему ты ей нравишься! — горячо и пьяно шепчет Паша мне в ухо, отчего мне ужасно щекотно.

— Откуда ты знаешь? — кричу в ответ, изо всех сил стараясь не захохотать.