Саша Канес - Моя судьба

В очередной раз у меня внутри все перевернулось.

Через минуту мы выскочили за дверь. На улице нас ждала черная «Ауди» с тонированными стеклами и поднимающейся перегородкой, отделяющей водителя от пассажиров.

Не больше чем за двадцать минут мы добрались до мрачного двухэтажного здания из темно-красного кирпича, построенного лет сто назад. Никаких табличек на нем не было. Оно было огорожено железным забором, а на входе в будке сидел неприветливого вида охранник.

Машина въехала во двор, и нам навстречу вышел пожилой майор. Он проводил нас внутрь здания, и меня захлестнули свежие воспоминания о моей тюремной эпопее. Действительно, это было что-то вроде очень маленькой тюрьмы или пункта предварительного заключения. Короче, называй как хочешь, суть от этого не меняется.

Мы с Али-Хассаном разместились в небольшом помещении, похожем и на камеру, и на кабинет одновременно. Не спрашивая нашего желания, нам немедленно принесли два стакана чая в металлических «железнодорожных» подстаканниках и поставили перед нами блюдце с печеньем.

Чай оказался, надо сказать, к месту. Мы прождали минут десять, пока, предварительно постучав, не вошли два милиционера — молодые, абсолютно одинаковые сержанты без какого бы то ни было выражения на лицах. Между ними, глядя прямо перед собой, шла… Василиса, из глаз которой буквально сыпались искры ненависти к улыбающемуся Али-Хассану, милиционерам, всем вокруг. Но когда китаянка увидела меня, ненависть в ее взгляде сменилась неподдельным ужасом и животным страхом. Любая самка знает, что ее ждет за то, что она похитила детеныша у другой самки!

Али-Хассан, судя по всему, уже разговаривал с Василисой еще до встречи со мной, первые его слова прозвучали продолжением уже начавшейся беседы:

— Еще раз повторяю: вас никто не тронет, никто не будет бить и тем более убивать, несмотря на то что вы это заслужили! Мы все заинтересованы в том, чтобы вы вышли из этого дома на своих ногах, и вы выйдете отсюда сами. Только от вас зависит, направитесь вы в аэропорт, чтобы отбыть в недавно покинутый вами Таиланд, или же без всякой поддержки с нашей стороны двинетесь сами на все четыре стороны. И я не уверен, что вас не заберут на улице первые попавшиеся стражи правопорядка. А что в этом случае будет дальше, я не знаю, да и знать не хочу. Но поверьте, российскую милицию будет интересовать все: и подлинность вашего паспорта, и происхождение вашей визы, и подлинность документов, на основании которых вы ее получали. И вообще, их будет интересовать очень-очень многое! А хотеть они будут денег, которых… у вас нет.

Китаянка в ответ вякнула что-то невнятное и отвернулась. Али-Хассан пожал плечами:

— Ну что ж, если вы так хотите, повторяю в последний раз по-китайски. На мандарине, — уточнил он и повторил свою спокойную до полной монотонности речь на родном для Василисы языке.

«Способнейший человек — этот Али-Хассан Култыгов!» — подумала я.

Василиса действительно сама ушла из кирпичного дома. Ни разу она не взглянула мне в глаза и даже не посмотрела в мою сторону. Она не притворялась, что вовсе не знает русского языка, а просто сказала, что не желает на нем говорить. Василиса потеряла все, что могла потерять, и сама понимала, что должна быть наказана. Она надеялась, что подлая по отношению ко всем прочим Маша Тупицына по достоинству оценит ее готовность помогать ей во всем, включая не только бытовую подлость, но и откровенный криминал. Так часто ошибаются даже многоопытные и очень хитрые люди. Находясь рядом с подлецом и предателем, его приятель, жена, любовница считают почему-то, что сами никогда от него не пострадают. Это ошибка! Всегда ошибка!

Вначале Василиса потеряла доктора Чена, задержанного в Бангкоке из-за проблем с паспортом. Затем она вместе с Машей и младенцем оказалась в доме Машиной матери. Главное, что я узнала от нее, — то, что мой мальчик никак не пострадал от тяжелой дороги. Он спал и ел, пока они добирались от Кануя до Бангкока, и ни разу не заплакал в самолете, десять часов летевшем до Москвы. Из Москвы до Ртищева они ехали на скором поезде втроем в четырехместном купе. Измучились все, кроме Маленького Тао. Слава богу, Маша действительно оказалась дойной коровой, и недостатка в молоке у ребенка не было. Эта информация чуть успокоила меня, но не укротила кипящую внутри ярость. Мне пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не броситься на китаянку и не порвать ее в клочья.