Энтони Капелла - Ароматы кофе

— Если я был с вами неучтив, Эмили, — с расстановкой произнес я, — так только потому, что не был уверен, не переступил ли я грань.

— Разве я… как-то дала вам это понять? — тихо спросила она.

Что ей сказать?

— Нет, не дали, — сказал я и сделал к ней шаг.

Я молил Бога, чтобы мой двойник был мастер целоваться. Хотя, конечно, не настолько, чтобы я не смог ему соответствовать.

— Ведь и я, и вы в ту ночь выпили немало. Я не был уверен…

— Когда переступите грань, — сказала она, — непременно дам вам знать.

От нее пахло сливками, ванильными меренгами и кофе с молоком и совсем чуть-чуть — сигаретами.

Пауза.

— Я уже переступил?

— Роберт! — вскричала она. — Неужели вы неспособны быть серьезным?

Я поцеловал ее снова. На этот раз, обвив рукой, слегка притянул ее к себе. Мне показалось, что еще и не на пике этого упоительного поцелуя она чуть не задохнулась от восторга. Я скользнул языком ей между губ, мгновенное сопротивление — и я почувствовал, как они приоткрылись, впуская меня глубже… Боже ты мой, подумал я в изумлении: никак не ожидал, что в ней столько страсти.

Шаги! Мы отпрянули друг от друга как раз в тот момент, когда распахнулась дверь. Это был Дженкс. Мы с Эмили чуть попятились — смущенно зардевшись, она отвернулась. Секретарь бросил на нас подозрительный взгляд.

— Улавливаю запах жимолости, цветочный аромат, такой чистый и плавный, — быстро произнес я. — Пожалуй, немного цитрусового. Но на вкус восхитительно.

Дженкс обшарил глазами комнату. Безусловно, он отметил отсутствие на столе признаков кофе. Однако ничего не сказал.

— А вы Эмили? — спросил я.

— Да? — Она повернулась ко мне.

— Каково ваше мнение?

— Что ж… очень приятный напиток, Роберт. Правда, несколько крепковат. Простите… я забыла кое-что… там, внизу.

Довольно нескоро Эмили возвратилась, неся с собой толстую папку, положила ее перед собой на стол и принялась тщательно изучать бумаги.

— Миг без вас кажется мне бесконечным… — начал я.

— Не сейчас! — оборвала она меня. — У нас с вами много работы.

Я был ошарашен:

— Мне казалось… только что… вы предпочли работе знаки внимания с моей стороны.

Короткая пауза.

— Так было до того, как Дженкс нас застал. Что привело меня в чувство.

— Дженкс? При чем тут Дженкс? При чем тут вообще кто-нибудь?

— Мы оба служим у моего отца. Нам не следует… мы не должны… отвлекаться от дела. Нельзя обманывать его доверие.

— Но вы крайне непоследовательны.

— С этого момента никаких поцелуев, — твердо сказала Эмили. — Хотя бы это обещайте мне.

— Отлично. Я попытаюсь не помышлять о том, чтоб целовать вас чаще чем, скажем… Раз… э-э-э… в шесть-семь секунд?

Молчание.

— Это уже дважды произошло, даже трижды.

— Роберт!

— Ничего не могу с собой поделать, Эмили! И, по-моему, вы тоже. Но если вам так угодно, от поцелуев с вами я воздержусь.

Мы целовались у реки, целовались тайком от ее сестер, целовались, даже не слизнув с губ пенку только что заваренного кофе. Иногда Эмили шептала: «Роберт… нельзя…» Но при этом продолжала меня целовать.

Как-то она сказала:

— Лучше б это доставляло меньше удовольствия. Тогда бы, наверно, легче было бы остановиться.

— А зачем нам останавливаться?

— Потому что это нехорошо.

— Как это может быть нехорошо? Ведь искусство учит нас, что жизнь — это цепь острых ощущений. Разумеется, вы должны целоваться со мной.

— Не пойму, вы сейчас льстите мне или себе, — пробормотала она. — Целоваться вы мастер, но «острые ощущения», не слишком ли это преждевременно?

— Надо ловить момент, ведь счастье быстротечно. Между прочим, по-моему, я слышу шаги Ады на лестнице.

— Где мы обедаем сегодня?

— К сожалению, Роберт, сегодня обедать с вами я не смогу.

— Я что-то невпопад сказал?

— На сей раз я. Пообещала Суфражистскому Обществу. Мне придется распродавать их брошюрки.

— Как — прямо на улице?

— Да. Не смотрите на меня такими глазами. Кто-то должен это делать.

Мне подумалось, нет ничего проще, прицепившись к ее словам, взорваться возмущенной тирадой. Но, глядя на выражение лица Эмили, я оставил свое мнение при себе.

— Тогда я пойду с вами. Пообедать можно после.

Она сдвинула брови:

— Надеюсь, что вы будете стоять рядом, поддерживая меня своим видом. Но вы должны пообещать не произносить вслух всякие колкости.

Прибыв в Сити, мы заняли позицию у входа в подземку на Кинг-Уильям-стрит. Воздев кверху одну из брошюрок, Эмили непомерно тонким, жалостным голоском выкрикнула: