Энтони Капелла - Ароматы кофе

Вернувшись, я обнаружил его в нашей хижине, все еще в походной одежде, складная кровать под ним была вся в крови. Пока Кума разматывал бинты, я вскрывал нашу походную аптечку.

— Вот, саа… — тихонько сказал Кума.

Я обернулся на Гектора.

С одной стороны его лицо было как будто срезано по живому острым ножом. Внутренность левой щеки обнажилась, так что в глубине раны виднелись зубы; с другой стороны — от окровавленного уха и через всю щеку — шли три глубоких борозды от когтей зверя. Это было чудовищно и, видимо, безнадежно.

Я смотрел на Истерзанное лицо Гектора, и в это время он открыл глаза. Один из них затек кровью.

— А, Роббэ… Эт’вы…

— Я здесь, Гектор. Сейчас залатаю вас и отвезу к доктору.

Он хмыкнул — вернее, сделал попытку: легкий хрип вырвался из губ.

— К… кой доктор, бросьте. Ближайш… в Адене.

— Придумаю что-нибудь.

— Уху… — Он прикрыл глаза. — Не давай им мэня эсть…

— Что?

— Когда умру. Обещаэ? Слэди… штоб похорони…

— Разговор о похоронах несколько преждевременен, — сказал я, — так как смерть вам не грозит.

Он попытался улыбнуться:

— Развэ?..

— Определенно.

— Балда… Валлиш…

— Это просто поразительно, Гектор, что вы буквально перед… — у меня чуть было не вырвалось «смертью», но я вовремя спохватился, — …перед лечением принимаетесь меня оскорблять. Полагаю, вам известно, что злить хирурга очень неумно.

— Хирурк?

— Похоже, — заметил я, — может понадобиться хирургическое вмешательство, а в отсутствие специалиста с Харли-стрит, в местных условиях его замещает некто доктор Р. Уоллис.

Герберт издал еле слышный вздох.

— Я постараюсь заштопать вас наилучшим образом, — добавил я. А после мы переправим вас в Харар. Наверняка там найдется некая медицинская помощь.

Я повернулся к Джимо и сказал, постаравшись придать своему голосу недостающую уверенность:

— Мне нужен кипяток, Джимо, вощеная нить и иглы.

Влив в глотку Гектора четыре полных ложки хлородина, [47] Хлородин — название одного из популярнейших в Великобритании больше столетия назад медицинского препарата. Он был изобретен в XIX веке доктором Джоном К. Брауном как сильное обезболивающее и седативное средство, особенно эффективное при лечении холеры и нервных расстройств. Основные ингредиенты — лауданум (спиртовой раствор опия), настой конопли и хлороформ. я принялся за работу. Скоро стало очевидным, что даже мощная смесь лауданума, настоя конопли, хлороформа и спирта не способна полностью заглушить воздействие моего рукоделия. Пришлось просить Джимо и Куму держать Гектора за плечи и за ноги. Его вопли мешали мне сосредоточиться, и производимой работой похвастаться я никак не мог. Когда я закончил, лицо Гектора напоминало неумело заштопанные штаны: неровная спираль вощеной нити скрепляла его разорванную щеку. Но, во всяком случае, дело было сделано.

Не стыжусь признаться, что после всего этого я и сам принял приличную дозу хлородина. Это тотчас повергло меня в многоцветный сон. Мне снилось, что я снова в Лаймхаусе, мы дегустируем кофе с Эмили, Адой и Лягушонком. В моем сне Эмили спрашивала Аду: «Какую теперь мы будем пробовать жидкость?», на что ее сестра отвечала: «Пожалуй, кровь». После чего мне подают три маленьких фарфоровых посудины с темно-красной жидкостью, которую я деликатно пробую ложечкой. И едва я оглашаю, какие запахи обнаруживаю там — мясной бульон, медь, что-то растительное, — Эмили, повернувшись ко мне, голосом Ибрагима Бея говорит: «Теперь я знаю, вы никогда не предадите меня».

Вечером Гектору стало как будто чуть лучше, он попытался проглотить немного похлебки, которой с ложки его кормил Кума. Но утром у него началась лихорадка. Я дал ему доверова порошка и немного варбургских капель, [48] Жаропонижающие средства. но вскоре он изошел жарким потом, лицо его до неузнаваемости опухло.

— Кума, — сказал я, — приведи здешнюю врачевательницу. Может, ей удастся что-то сделать. И вели ребятам изготовить носилки.

Врачевательница принесла травы и кору дерева, с помощью чего приготовила припарку. Наложив ее на раны Гектору, она принялась тоненько распевать над ним, сопровождая пение ритуальными движениями тела и жестикуляцией. Снова на время, казалось, это помогло: к вечеру Гектор пришел в себя. Но теперь он смог приоткрывать лишь один глаз: другой совершенно скрылся под опухшим веком.

— Роббэ?

— Я здесь?

— Сажай семена.

— О чем вы, Гектор?