Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

Пришлось слишком рьяных нарушителей прямого грабежа заколоть прямо на месте преступления. Правда и сохранять имущество захваченного города для горожан царским войскам было не с руки, да и приказ о переселении половины жителей яснее ясного говорил, что имущества у переселенцев должно быть минимальным «дабы усерднее постигали совместное житиё в добром соседстве с российским народом».

Однако священное право войны никто не отменял – первые трофеи оставались трофеями солдат. Запрещался грабеж тех домов, которые находились на очищенных от шведов улицах. Солдатам разрешалось брать любые вещи с мертвых вражеских тел, за исключением оружия и грамот. Между тем под патронажем особо проверенных рот из захваченных домов вытаскивались особо ценные вещи, все что могло быть ценным и легко движимым. То есть дорогая мебель так и осталась стоять на месте, ну или почти осталась, ценные изделия генерал приказал доставить в резиденцию коменданта, где уже стояли десятка два реквизированных у горожан пустых телег. Куда денутся найденные ценности, генерал-майор не знал, хотя догадывался, что почти все окажется в Воинском ведомстве, созданном совсем недавно. Конечно не все вещи дойдут до ведомства, дай бог чтобы половина оказалась там, но все же что-то да доберется до складов ведомства, которое должно заниматься нуждами армии и ее обеспечением. Принцип самоокупаемости войны давно слился с таким понятием как грабеж мирного населения противника. Вот только право победителя никто не отменял, так что кто недоволен своим положением, пускай становится гражданином Русского царства, ведь собственных людей Его Величество не грабит!

Полторы тысячи гарнизонных войск вместе с тысячью ополченцев из местных деревушек за четыре часа лишились две трети личного состава, причем большая часть пришлась на … ополченцев. Что поделаешь если в этом времени по-настоящему держащихся до последней капли крови войск в Европе нет, почти все наемники, ценящие свои жизни дороже собственной любви к Отечеству. Такие регулярные войска сейчас есть, пожалуй, только у Вильгельма, да и то…

Сразу же, не откладывая дела в долгий ящик, генерал-майор организовал временный лагерь для пленных, согнал на центральную площадь города жителей и в приказном порядке заставил рассказать двум сотням рот, где они живут и кто их сосед. Все это делалось, для того чтобы выселению из города подверглись люди, живущие не рядом, а через дом или два. И это не считая тех семей, члены которых оказали сопротивление – они все в обязательном порядке направлялись на работы в Рязань, Тулу, Калугу, Москву или Казань. Процесс «распыления» следовало проводить как можно тщательнее и на большей площади, как можно большей площади!

Как управится со всеми делами, и отбыть в Выборг с отрядом как можно раньше генерал-майор не знал, решил попросту оставить в городе Ярославский полк и пару эскадронов Сибирского драгунского полка. Причем в самом городе ярославцы должны быть до тех пор, пока не прибудет смена или специальное распоряжение государя. Эскадроны драгун должны сдать пленных отряду казаков, которые в целости и сохранности должны довести их до Петербурга, поселенцев же драгуны должны сопроводить до Рязани самостоятельно, после чего выдвигаться к Нарве, где расположена перевалочная база для Балтийского гребного флота.

23 мая, решив все насущные дела, бригада генерал-майора вышла по направлению Выборга, пополнив запасы провианта, пороха и фуража. Солдаты двигались по сухой дороге, вспоминая какое убожество увидели на стенах города-крепости. Тридцать две медные 12-ти фунтовые пушки, созданные чуть ли не на заре становления артиллерии, 8 чугунных товарок и 13 легких мортир, непонятно каким образом оказавшихся на стенах города – вот и весь скудный арсенал Кексгольма.

Плацдарм для беспрепятственного введения войск в Финляндию создан. Вот только действия стран-союзников заставляли задуматься об их действительной пользе. Ведь в Померании до сих пор находится сильная группировка шведских войск, угрожающая своим существованием войскам Дании, Саксонии и Польши.

Государь всея Руси Алексей Второй.

Очень часто Петр обвинял фельдмаршала Шереметьева в медлительности и нерасторопности. И надо заметить, что мне самому удалось убедиться в этой особенности командующего 40-тысячной армией, сразу же после Полтавы выступившей к Риге. В помощь ему, батюшка отправил на стругах и лоханях осадные орудия по Западной Двине. Однако даже не стесненная большим обозом армия двигалась крайне медленно. Только в начале октября прошлого года она подошла к крепости Динабургу.