Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

Если первое время после падения королевства было еще спокойно, то потом, когда осталась лишь частичная автономия, к роду Гомез стали все больше и больше предъявлять плату кровью, вырезая сторонников графов и их юных отпрысков. Конечно в ответ графы вместе со своими вассалами вырезали семьи своих врагов, не щадя ни стар ни млад, убивая даже младенцев…

Это ужасно, но таковы правила выживания. Кто даст гарантию, что малец, оставленный в живых через двадцать лет не придет и не всадит вершок другой стали в сердце старика, убившего его родителей и всех родственников. Именно поэтому кровники люто ненавидели друг друга, потому что знали, пощады никто из них не получит, какие бы увещевания не были!

И вот начинается война, с десантом австрийцев высаживается эрцгерцог Карл, к которому сразу же присоединилась почти вся Каталония и земли бывшего королевства, роды вновь вспомнили о кровной вражде, утихнувшей было на несколько лет из-за проводимой политики первого министра, направленной в первую очередь на изгнание захватчиков с земель Испании.

Часть родов поддерживаемых законного короля покинули родовые земли вместе с семействами, но большая часть присягнула на верность эрцгерцогу, тем самым, нарушив клятву верности Филиппу. Однако не всем удалось скрыться от мести разозленных грандов Арагона, кого-то перехватили по дороге, а кого-то убили прямо в родовых поместьях, застав за сбором вещей.

Семью Алехандро нашли три года назад, давние враги – Кортесы, ночью напав на имение графов они в тяжелом сражении смогли убить всех, включаю всю прислугу и расквартированных на территории имения наемников. Не ушел никто, остались только трупы и море крови, все семейство графов Гомез, кроме Алехандро навсегда упокоилось не вдалеке от местечка Санакоста.

Сегодня же молодой граф на улице увидел трех Кортесов, спокойно прогуливающихся по городу. Ярость застлала разум Алехандро, и он пошел за ними, подкараулил на пустующей улочке и напал, одного сразу же проткнул в сердце, с двумя другими пришлось биться больше, да и то один выжил, только отделался легким ранением, благодаря не в меру ретивой страже столице. Сам же граф кое-как умудрился скрыться от стражников, но вот удалось ли ему, замести следы к гостинице? Я что-то сильно сомневаюсь, ведь кровники вполне могли бы поднять на ноги нужных людей, а те, если не зря едят свой хлеб, за тройку дней при сильном везении могут найти желаемый дом. Скрывался то граф уже вечером, но люди еще не спали, да и грохот под окнами наверняка не даст уснуть.

-Для тебя то, что ты совершил это верная смерть, из столицы тебя не выпустят точно. Законы твоего короля ты лучше меня знаешь, и про кровную месть там отдельная глава есть, о ее запрете и наказании через повешенье за несоблюдение королевской воли,– покачав головой, гляжу на бледного испанца.– Впрочем, у тебя есть один шанс выбраться из этой ситуации целым.

-Какой?– качаясь в такт моим словам, граф с надеждой смотрел на меня.

«А он ведь боится, боится умереть,– взорвалась в голове догадка.– Да и как не боятся старухи с косой, если ему всего то двадцать лет?!»

-Мне придется говорить о твоем помиловании с королевой и первым министром, но думаю, что это будет возможно только как замена наказания.

-Каким же?– чуть слышно шепчет он, опуская голову на грудь.

-Не знаю, но завтра постараюсь сделать все от меня зависящее, потому что иначе пеньковая удавка тебя точно не оставит…– смотрю на меняющееся лицо арагонца.

-Что ты хочешь сказать?– недоуменно спросил он, морщась от боли, Никифор туго перетягивал рану в плече.

-Наказание за содеянное тебе не избежать, если конечно ты не хочешь сейчас же уехать из Мадрида, правда я могу побиться об заклад, что далеко ты не уедешь, поэтому лучше будь здесь и не дергайся понапрасну,– посоветовал я графу.

-Хорошо, Алексей, я верю, тебе и сделаю, так как ты скажешь, теперь мне видимо действительно лучше быть здесь,– устало согласился Алехандро, при помощи Никифора укладываясь на постель.

-Прости отец…– едва слышно донеслось до меня, когда я прикрывал дверь в комнату.

Внизу собралось, наверное, все посольство, ожидая указаний, боярин Долгомиров с улыбкой глядел на нахохлившегося Олега, неприязненно косящегося на окровавленные тряпки в маленьком тазике Никифора, спешащего выбросить их во двор. Да изменился Борис. Сильно изменился, не зря я тогда с ним побеседовал, кажется, понял он нечто важное для себя, раз стал помощником посла, а не наблюдателем от влиятельных родов Руси.