Иван Кузмичев - Сборник Поступь империи

-За здоровье нашего государя, Петра Алексеевича!– поднял свой бокал боярин, и, продлевая момент, немного отпил из него, наблюдая за реакцией витязя, так же как и он немного отпившего из бокала.

-Превосходный вкус!– восхищенно сказал Прохор, ни капельки не преувеличивая. Чему-чему, а умению ценить качество витязь у своих друзей научился.

-Я рад, что вам понравилось это вино, господин полковник, оно и мне очень нравиться, так сильно, что, порой переплачиваю за него чуть ли не тройную цену, лишь бы бутылочка другая всегда была в моем погребе,– признался командующий, поднося бокал к губам.

-Но ведь, вы не для этого меня оставили?– тихо спросил Прохор боярина, продолжающего наслаждаться чудесным ароматом и вкусом вина.

-Не для этого,– с сожалением сказал тот, ставя бокал на стол.– У меня к вам разговор немного на другую тему.

-Наш государь-батюшка, очень внимательно наблюдает за нашим общим другом, господин майор,– без какого-либо вступления начал говорить боярин.

-И зачем вы мне все это говорите?– нахмурился Прохор, не до конца понимая подоплеку «скользкой» темы разговора.

-Я знаю, что вы находитесь в прекрасных отношениях с наследником, и скажу даже больше, вы преданны ему как никто другой. Не спрашивайте, откуда я это знаю, и не говорите, что это ни так, просто имейте в виду. Да и если честно я сам сильно привязался к цесаревичу, хотя виделся с ним совсем мало времени.

-Да это он умеет,– сказал Прохор.– Я про то, что он завлекает, заколдовывает своим отношением к человеку. С ним легко и просто, и скажу вам даже больше, я и вправду готов для него на все.

-Я так и думал, господин полковник, поэтому слушайте меня внимательно,– посерьезнел Третьяк, глядя в глаза витязю.– Многие в окружении царя считают, что цесаревич готовит переворот, или делают вид что считают, а все действия наследника, которые он совершают, рассматривают только как задабривание государя, закрываясь ими словно ширмой, скрывающей его истинные намерения…

-Цесаревич ни чего такого никогда не хотел, и даже наоборот!– воскликнул Прохор, возмущенный до глубины души подлым наветом.

-Наш государь-батюшка, слишком долго не видит цесаревича Алексея Петровича, а слух царя, увы, часто наполняют отнюдь не сладостные речи о лояльности сына. Есть много людей, которые не хотели бы возвышения Его Высочества. Светлейший князь, к примеру, не горит желанием видеть рядом с собой молодого цесаревича,– добавил боярин.

-Как же так получается? Не может же государь спокойно слушать наветы на сына своего!– продолжал недоумевать майор.

-Вы еще молоды, Прохор Николаевич, и много еще не понимаете, хотя может быть это и к лучшему. Ваш мир делится на два лагеря: свои и чужие, а в мире, к сожалению, уже почти не осталось таких стран, которых можно было легко записать в стан одного из лагерей. Да и вспомните, хотя, что это я, в самом деле, заставляю вас вспоминать то, о чем вы и знать не знаете,– покачал головой бригадир, садясь в кресло.– Еще каких-то, два года назад царевич был не таким как сейчас, многие его действия огорчали царя, сильно огорчали. Государь не может забыть прошлое так быстро, он по не воле вынужден прислушиваться к тем словам, которые вырываются из уст его советников и соратников, большинство из которых возвышенно из самого низа…

-Зачем вы рассказываете мне обо всем этом? Чтобы я скорее написал царевичу о том, что вы такой хороший, и рьяно спешите помогать ему?– неожиданно спросил Прохор.

-Хм, вынужден немного изменить мое отношение к вам, господин полковник,– наконец сказал боярин.– Признаюсь честно, была у меня такая мысль, но ее я почти сразу же отбросил. Я думаю, нет нужды мне начинать наше сотрудничество со лжи и недоговоренностей. Поэтому я, конечно, не буду вам говорить всего, слегка лишь приоткрою завесу тех сведений, о которых царевичу следовало бы знать…

Спустя полчаса Прохор шел по лагерю и пребывал в некоторой прострации от услышанного. Да, многое, из этого оказалось для него новостью, но еще большее смятение вызвало то, что это только лишь малая часть тех нужных сведений, которые для царевича просто необходимы!

Последнее время многое для Прохора стало новым, приобрело новый цвет. Он, конечно, знал, что за стенами корпуса совершенно другая жизнь, да и прошлое забывается не легко, если конечно вообще забывается, тем более, если радости там не было совершенно.

Смерть родителей молодого командира витязей была не героическая, а обыденная, так умирают сотни тысяч людей. В один из годов был неурожай, и деревня не могла выплатить оброк, за что и наказали каждую десятую семью поркой, после которой только каждый третий смог поправиться. Родители Прохора не смогли перенести избиение, точнее мать не выдержала и скончалась прямо под ударами, отец же увидев это, бросился на слугу помещика Ярина, приводившего приговор в исполнение, но не сумел до него добраться, как упал с рассеченной головой. Стоящие рядом с конем слуги помещика Федора Ярина не дали убитому горем мужику совершить возмездие, наотмашь ударив Николая Митюху саблей по голове…