Антуан Володин - Малые ангелы

А теперь слушайте меня внимательно. Я не шучу. Речь не идет о том, чтобы определить, правдоподобно или нет то, о чем я рассказываю, ловко оно изложено или нет, сюрреалистично или нет, вписывается ли оно или нет в традицию постэкзотизма, и бормоча ли от страха и воя от негодования разматывал я эти фразы, или же от бесконечной нежности ко всему, что движется, и можно ли увидеть за моим голосом, за тем, что условно называется моим голосом, намерение дать радикальный бой реальности, или же то просто шизофреническое слабоволие в отношении к реальности, или же, еще того более, попытка спеть эгалитаристскую песнь, омраченную или не слишком, отчаянием и отвращением перед настоящим и будущим. Вопрос вовсе не в этом. И даже не в том, жил ли Вилл Шейдман до или после неизвестных, но великих романистов, таких, как Люц Бассман, или Фред Зенфль, или Артем Веселый, и жил ли он во времена лагерей и тюрем, или же, скажем, некоторое время спустя, или же два века, или девять веков спустя, и родствен ли язык тех мужчин и женщин, которые говорят здесь и здесь же молчат, алтайским диалектам, или в нем преобладают славянские или китайские влияния, или же, наоборот, он родствен шаманическим языкам Скалистых гор и Анд, или же его происхождение еще более ведовское. Речь идет совершенно не об этом. Не стоит здесь от меня дожидаться материала для размышлений подобного рода. Я не являю здесь собой доказательства предвзятости поэта, видящего мир в его сдвиге и извращении, будь то магическое или метафорическое. Я говорю на современном языке, и ни на каком ином. Все, что я рассказываю, стопроцентная правда, независимо от того, рассказываю ли я частично, намеками, претенциозно или по-варварски, или даже хожу вокруг да около, не рассказывая на самом деле ничего. Все равно все это уже произошло именно так, как я это описываю, все это уже именно так и произошло, в какой-то момент вашей жизни или моей, или же произойдет позже, в реальности или в наших снах. В этом смысле все очень просто. Образы говорят сами за себя, они безыскусны, они не облекают в плоть ничего иного, кроме как самих себя и еще тех, кто говорит. Вот почему нет никакого смысла подводить здесь шифрованный итог и пытаться вкратце изложить ситуацию.

Возьмем, к примеру, исправительную эпопею Варвалии Лоденко, ее призывы к истреблению власть имущих, ее тоску по полному уничтожению привилегий любого рода. Вопрос заключается вовсе не в том, чтобы узнать, идет ли речь лишь о благонамеренном сне или же выстрел из ружья Варвалии Лоденко худо или бедно, но уже прозвучал в реальности или готовится это сделать, и так это или не так. Проблема абсолютно не в этом. Я уже не раз упоминал, что Варвалия Лоденко шла из города в город, проповедуя на своем пути возвращение к максимализму и без всяких уверток приводя при этом в действие свою программу-минимум, в основе которой лежало в первую очередь физическое уничтожение тех, кто воскресли из небытия, эксплуататоров и мафиози, а также певцов эксплуатации и мафиози, и, во-вторых, саботаж всех механизмов экономического неравенства и немедленная остановка всякого обращения долларов. Было уже сказано, что в кильватере у этой женщины оставался длинный шлейф капиталистической крови, что есть способ иными словами указать, что позади нее уже не существовало разницы между богатыми и бедными, между набобами и оборванцами. После появления Варвалии Лоденко все чувствовали себя вновь легко и вновь были готовы по-братски прозябать и, не испытывая более никакого стыда, опять строить новые руины или, по крайней мере, снова жить, не испытывая чувства стыда, в обломках всего. Эти факты не имеют ничего общего с романическим вымыслом, они есть стопроцентная истина, и они не нуждаются в том, чтобы их утяжеляли излишними лирическими измышлениями.

Тем не менее есть одна деталь, которая еще не была упомянута, и это, возможно, единственная подробность, к которой мне хотелось бы здесь еще вернуться. Варвалия Лоденко не всегда действовала в удручающем одиночестве. Когда нас предупреждали о ее приходе, мы все устраивали так, чтобы встретить ее с фанфарами, флажками и мясными концентратами, а также с молочным спиртом, в том случае, если нам удавалось его раздобыть. Под нами я имею в виду несколько человек из кварталов, примыкающих к Каналу, таких, как я и Дик Жерико, а также подруга Дика Карин Жерико. Я играл на гармонике, Карин Жерико пела, Дик Жерико вторил нам на трехструнном альте. Он не был выдающимся альтистом, но его манера готовить мясные концентраты была непревзойденной.