Марио Льоса - Зеленый Дом

— Вот так так, что это вы сегодня в такое время, сержант, — сказала Лалита. Наклонившись над перилами, она выжимала волосы, и с ее лица, рук, платья струилась вода. — Ну, проходите же, поднимайтесь, сержант.

Сержант нерешительно, с задумчивым видом, беззвучно шевеля губами, поднялся на террасу и подал руку Лалите, а когда он обернулся, возле него стояла Бонифация, тоже промокшая до нитки. Кремовое платье облепило ее тело, а влажные волосы обрамляли лицо, как тока. В открытом взгляде ее зеленых глаз, устремленных на сержанта, светилась радость. Лалита выжимала подол юбки — пришли проведать мою квартирантку, сержант? — и прозрачные капли скатывались ей на ноги — вот она. Они ловили рыбу, и представьте, в этом тумане угодили в реку, но, на их счастье, вода была теплая-теплая, просто прелесть, а Бонифация, слегка подавшись вперед, — принести анисовки, закуски? Вместо ответа Лалита хохотнула и вошла в хижину.

— Сегодня утром тебя видел Тяжеловес, — сказал сержант. — Зачем ты показалась ему на глаза? Разве я тебе не говорил, что мне это не по нраву?

— Ревнуете, сержант, — со смехом сказала Лалита, выглядывая в окно. — Что за важность, если ее увидят? Не хотите же вы, чтобы бедняжка всю жизнь пряталась от людей?

Бонифация без тени улыбки всматривалась в лицо сержанта, и вид у нее был слегка испуганный и смущенный. Он шагнул к ней, и в ее глазах мелькнула тревога, но она не двинулась с места. Сержант положил ей руку на плечо: дорогая, он не хочет, чтобы она говорила с Тяжеловесом, и вообще с мужчинами, сеньора Лалита.

— Я не могу ей запретить, — сказала Лалита, и Акилино, тоже выглянувший в окно, засмеялся. — И вы тоже не можете, сержант, разве вы ей брат? Только если бы вы были ее мужем, вы могли бы ей приказывать.

— Я его не видела, — пролепетала Бонифация. — Наверное, это неправда, он не видел меня, а сказал просто так, для красного словца, вот и все.

— Не будь дурой, не унижайся, — сказала Лалита. — Пусть лучше ревнует, Бонифация.

Сержант привлек Бонифацию к себе — пусть лучше она никогда не показывается на глаза Тяжеловесу, — и пальцами приподнял ей подбородок — пусть она не показывается на глаза ни одному мужчине, сеньора, а Лалита опять хохотнула, и рядом с лицом Акилино появились еще две ребячьи мордочки. Все три мальчугана пожирали глазами сержанта. Да, он хочет, чтобы она не виделась ни с одним мужчиной, а Бонифация уцепилась за рубашку сержанта, и у нее задрожали губы — она ему это обещает.

— Вот глупая, — сказала Лалита. — Сразу видно, что ты не знаешь мужчин, а в особенности тех, что носят форму.

— Я должен уехать, — сказал сержант, обнимая Бонифацию. — Мы вернемся не раньше чем через три недели, а может, и через месяц.

— Со мной, сержант? — сказал Адриан Ньевес, поднимаясь по лесенке. Он был в одних трусах и похлопывал себя по мускулистой, загорелой груди. — Только не говорите мне, что опять убежали воспитанницы.

А когда он вернется, они поженятся, дорогая, — у него дрогнул голос, и "он принялся смеяться, как идиот, а Лалита, сияя от радости и крича, выбежала на террасу, с распростертыми объятиями бросилась к Бонифации, и они расцеловались. Лоцман Ньевес пожал руку сержанту, который то и дело пускал петуха, — он немного расчувствовался, дон Адриан, он, конечно, хочет, чтобы они были посажеными, вот видите, сеньора, он-таки попал в ее ловушку, а Лалита с самого начала знала, что он порядочный человек, можно, она его обнимет? Они закатят пир горой, вот увидите, какую они свадьбу сыграют. Потерявшая голову Бонифация обнимала то сержанта, то Лалиту, целовала руку лоцману, подбрасывала в воздух малышей. Они, конечно, с удовольствием будут посажеными, сержант, и пусть он приходит вечером поужинать с ними. Зеленые глаза мерцали, — а Лалита: они построят себе дом здесь, рядышком, — то заволакиваясь грустью, — они помогут им, — то искрясь радостью, а сержант — она должна хорошенько следить за собой, он не хочет, чтобы она виделась с кем бы то ни было, пока он будет в отъезде, и Лалита -само собой, она и на порог не выйдет, они ее привяжут.

— И куда же мы поедем теперь? — сказал лоцман. — Опять с монашенками?

— Это еще было бы хорошо, — сказал сержант. — Из нас вытрясут душу, дон Адриан. Представьте себе, пришел приказ. Мы отправляемся на Сантьяго искать этих оборотней.

— На Сантьяго? — сказала Лалита и застыла с раскрытым ртом, а лоцман Ньевес, опершись о перила, принялся рассматривать реку, деревья, пелену тумана. Дети продолжали вертеться вокруг Бонифации.