Марио Льоса - Литума в Андах

– Ладно, договоримся так, – вздохнул Литума, сломленный, наконец, их упрямством. – Вы мне дадите слово, что никуда не уйдете из поселка. Даже на двадцать шагов. На этом условии я вам разрешу жить в вашем кабаке, пока мы ведем расследование.

– Да куда мы денемся? – Дионисио приоткрыл глаза. – Если б нам было куда идти, давно бы и след наш простыл. Но ведь вокруг – и в горах, и повсюду – затаились эти люди, которые только и ждут случая, чтобы раздробить нам головы камнями. Наккос уже превратился в тюрьму, а мы все здесь заключенные. Разве вы до сих пор не заметили этого, господин капрал?

Женщина, ухватившись за руку мужа, тяжело поднялась с пола. Не простившись, оба вышли из дома. Они спускались с горы мелкими, осторожными шагами, нащупывая камни и твердую почву, где было меньше грязи.

– Ты еще не пришел в себя после того, что тебе нагадала эта ведьма?

Литума протянул своему помощнику сигарету. Они курили и смотрели, как уменьшаются фигуры спускавшихся все ниже Дионисио и доньи Адрианы.

– На тебя подействовало, что она догадалась о твоих любовных страданиях? – Литума выдохнул клуб дыма. – Но ведь такое бывает со всеми. Немного больше, немного меньше. Или ты думаешь, ты один тоскуешь по женщине?

– Вы мне сказали, что с вами никогда не случалось ничего похожего, господин капрал.

– Ну, мне, конечно, тоже случалось влюбляться, – задумчиво протянул Литума. – Но у меня все быстро кончалось. К тому же почти всегда я крутил любовь с блядями. Раз, помню, в Пьюре, в борделе, в том самом «Зеленом Доме», о котором я тебе рассказывал, я влюбился по уши в одну смугляночку. Был от нее без ума. Но чтобы захотеть жениться, по правде говоря, до такой крайности я никогда не доходил.

Какое-то время они курили молча. Далеко внизу, у подножья горы, показалась фигура человека, он шел по тропе, ведущей наверх, к их посту.

– Вряд ли мы когда-нибудь узнаем, Томасито, что произошло с этими пропавшими. И знаешь, с тех пор, как мне в поселке намекнули, что Дионисио и донья Адриана замешаны в этом, я прямо-таки не могу прийти в себя. В голове не укладывается.

– Мне тоже трудно поверить в это, господин капрал. Но, с другой стороны, как объяснить, что все пеоны в конце концов указывают на них?

– Это можно объяснить и тем, что все горцы суеверны, все они верят в чертей, в пиштако, в муки, – ответил Литума. – А так как Дионисио и его жена что-то вроде колдунов, все уверены, что они как-то связаны с пропажей людей.

– Я не верил, что они имеют какое-то отношение к этому, пока донья Адриана не погадала мне по руке. – Томас слегка улыбнулся. – Но теперь я тоже готов поверить во что угодно. Кстати, насчет большого сердца мне очень понравилось.

Литума уже мог рассмотреть поднимавшегося к ним человека: это был мужчина в шахтерской каске, ярко поблескивающей в косых лучах опускавшегося солнца. Кто бы мог подумать, глядя на это ясное небо, что еще несколько минут назад здесь низвергались потоки воды, грохотал гром, клубились тяжелые черные тучи.

– А ты ведь и впрямь не устоял перед этой колдуньей. – Литума тоже улыбнулся. – Может, чем черт не шутит, ты тоже приложил руку к исчезновению этих трех, Томасито?

– Здесь все может быть, господин капрал.

Оба засмеялись нервным, натужным смехом. Литума разглядывал шедшего к посту человека, а в памяти почему-то воскрес образ Педрито Тиноко, бедняги немого, что был на побегушках, делал самую черную работу и своими глазами видел бойню, которую терруки устроили викуньям. После того как Томасито рассказал эту историю, мысли Литумы постоянно возвращались к немому. И почему, интересно, всегда вспоминается одна и та же картина, как тот стирает одежду на своем обычном месте – между оградой и серыми камнями? У приближавшегося человека на поясе висели пистолет и дубинка, похожая на полицейскую. Однако одежда на нем была гражданская – джинсы и куртка. На рукаве куртки можно было разглядеть черную повязку.

– Ясно как дважды два: многие здесь прекрасно знают, что произошло, но, сколько с ними ни бейся, молчат. Упрямые, как бараны. Хотя самые большие бараны здесь – это мы с тобой, Томасито. Столько времени толчемся на одном месте без толку, немудрено почувствовать себя бараном.

– Я от всего этого тоже чувствую себя не в своей тарелке. И я тоже думаю, что им что-то известно, а молчат они потому, что хотят, чтобы за все отвечали хозяин погребка и его жена. Иногда мне даже кажется, что они сговорились навести нас на подозрение, что именно Дионисио и донья Адриана организовали похищения. Вот они и сбивают нас со следа, чтобы самим остаться в тени. Не лучше ли нам свернуть это дело, господин капрал?