Элиа Казан - Сделка

Флоренс рассмеялась.

— Он прав, Сильвия. Лучше уж сразу все выдать.

— Хорошо. Пришел счет от вашего банковского агента. За прошлый год. Сегодня он звонил и спрашивал.

— Выпишите чек.

— 1250 долларов?..

— Выпишите чек!

— Эванс! — воскликнула Флоренс. — Остынь и дай ей передохнуть.

— Всего? — спросил я. — Сколько всего, Сильвия?

— Эванс! — Флоренс нервно рассмеялась.

— Где эти листы? Первый, второй, третий? — потребовал я.

— Вы сидите на них, мистер Андерсон.

Я вскочил. Листки лежали подо мной, измятые.

— Я хочу посмотреть, сколько у меня осталось или оставалось.

Сильвия перемножила и сложила.

— Последняя сумма по листу номер три плюс дополнения составляют 58 422.40.

— Это — последняя цифра? — спросил я. — Окончательная?

— Да, — призналась она. — По-моему, окончательная.

— Вы уверены? Я не хочу оставлять долгов. А где, кстати, больница, лекарства и услуги доктора Арнстайна? О Боже!..

— Успокойся, успокойся! — успокоила Флоренс. — Здесь проблескивает лучик надежды. В основном благодаря отделу «Голубого Креста». Счета будут нормальными, просто они еще не все подсчитали. Доктор Арнстайн — очень терпеливый и услужливый человек, он говорит, что лечение обойдется нам всего ничего, тысячи в три. А теперь подумай, во сколько могло бы! Или нет, не думай. Одна мысль об этом кидает меня в дрожь!

— Теперь все? — спросил я.

— Теперь абсолютно все.

— Ты уверена? Сильвия, подумайте еще раз!

— Да, сэр. Я уверена.

— Отлично, — сказал я. — Беру ведение собрания в свои руки. Вот что мы сделаем. Вы выписываете чеки — я их подписываю. Понятно? Вы ведь принесли облигации, так?

— Да, мистер Андерсон.

— И я все подпишу.

— Ох, Эванс! — вздохнула Флоренс, ослабев.

— Прямо здесь? — спросила Сильвия.

— Да. И пока я подписываю, вы пишете письмо моему агенту с приказом продать все акции «Клондайка». Думаю, деньги с этих акций помогут покрыть все? А теперь поглядим, что осталось?

Я сложил весь свой доход с приходом и вычел долги.

— …Остается? — спросил я.

— …Остается? — повторила Сильвия.

— Итак, сколько же остается? — переспросил я.

— Вам остается… — сказала Сильвия. — около…

— Около девяти тысяч. Минус следующий налог и та сумма, которую начислят доктор Арнстайн и больница. Я бы не хотел трогать… А вообще… Нет, мне не придется трогать свой счет в банке.

— Не раньше следующего месяца, — сказала Сильвия. — Вы забыли про федеральный…

— Я и собирался это сказать. Но не будет ли к следующему месяцу достаточно поступлений от «Вильямса и Мак-Элроя»?..

Тут я вспомнил, что собираюсь увольняться.

— В чем дело, дорогой? — спросила Флоренс.

— Забегаю мыслию вперед, — сказал я.

— Слишком только не забегай. Мы еще обсудим будущее. Через пару дней, когда вернешься. Давай закончим с этим.

Она показала на оборот облигаций серии «С», где я должен был расписаться. Что я и сделал. Флоренс протянула мне следующую бумагу.

— В темпе, Сильвия, — сказала Флоренс. — У него осталось мало времени.

Я подписал еще одну облигацию. Сильвия оторвала от своего блокнота листок, на котором написала письмо агенту, и положила передо мной. Я подписал последнюю облигацию. Сильвия что-то считала. Я сложил облигации стопочкой и взял письмо.

— Все про все, — сказала Сильвия, — на ваших счетах остается 8709. К следующему месяцу вы обязаны заплатишь налоги: федеральный и штата, и останется 1509.95. Счет из госпиталя и от доктора Арнстайна, как он сказал, будет на сумму около 3000 — но пока точно не известно. Больше ничего, мистер Андерсон.

— И вот я ничего не должен! — воскликнул я ликующе и подписал чек.

— Да, — сказала Сильвия. — Если у вас нет доходов, про которые я ничего не знаю.

— Про них умолчим.

— Эванс, ничего страшного пока не произошло. Кажется, конечно, ужасным, но ты 16 лет работаешь в Калифорнии, а сейчас имеешь меньше, чем по приезде сюда…

— Не волнуйся, Флоренс.

— Не могу не…

— Я чувствую себя отлично!

— Не рассказывай сказок, я же вижу!

— Ты ошибаешься.

— Не ошибаюсь. Пожалуйста, не перебивай меня! Прикинь сам. У нас есть этот дом, за него выплачено две трети, а это — приличная сумма. Есть еще домишко в Индио, лучшего вложения капитала и не придумать. Если что случится, я могу жить там всю оставшуюся жизнь. Ты можешь сказать мне как-нибудь — продавай, — и я продам все, мы переедем туда и будем жить на проценты с моего капитала. Ведь он-то остался в целости и сохранности. Подумай об этом. Он не уменьшился ни на цент — его реальная стоимость такая же, как и в тот день, когда отец оставил его мне. Даже несмотря на некоторую утрату покупательной способности доллара. Мы всегда можем вдвоем поселиться в Индио и экономить на всем, будем читать, думать и наслаждаться тамошним солнцем…