Элиа Казан - Сделка

Вопросы об отце вызвали совершенно противоположную реакцию. Все тут же надели похоронные маски. Пошли вздохи, пожимания плечами, стариковское кудахтанье, скорбное обсуждение его неожиданного недомогания и надвигающейся кончины. Под конец их охватила такая печаль, что я мог сказать лишь:

— Ради Бога, ребята, неужто он так плох?

Не ожидая их ответов, я раздвинул стариков и обнял мать.

Она очень обрадовалась, я — ее старший сын, а она — из старого мира. Ей лучше, когда я рядом. Она чувствует себя в безопасности. Междугородный телефон не способствует появлению таких чувств.

— Старик и вправду плох? — спросил я Майкла, кивая на «ребят».

Он не ответил.

— Никто не может быть так плох, пока не умрет, — сказал я.

Я взглянул на мать и наклонился, чтобы поцеловать ее. Она страшно состарилась.

Из-за угла вынырнул доктор. Рядом шествовал римско-католический священник.

— Доктор! — возвестил один из «ребят». По его почтительному тону можно было подумать, что он приветствует по крайней мере светило мировой науки.

Доктор представил мне служителя церкви.

— Это отец Дрэдди, — сказал он, положив руку на плечо священнику. — Он пришел сюда, влекомый чувством сострадания к близким, и я рассказал ему о вашем отце. Он решил заглянуть к нему.

— Ему станет лучше, — сказал отец Дрэдди.

И, не ожидая ответа на свое утверждение, он повернулся и, по-мальчишески улыбаясь, открыл дверь в палату отца.

— Он молод, но дело свое знает, — сказал доктор Фурилло.

— Но мы не католики, — сказал я.

— Я знаю, — сказал доктор Фурилло, — вы — православные греки.

— Мы — ни то, ни другое, — сказал я. — Скорей всего, неверующие.

— Люди всегда говорят так до определенного момента, — сказал доктор Фурилло. — А вы брат Майкла? Журналист? Очень известный?

— Да.

— Большая честь видеть вас. Я — доктор Фурилло. Лечу вашего отца.

Мы обменялись рукопожатием.

— Он?.. — начал спрашивать я.

— Нет, нет. Явного кризиса не просматривается. А эти джентльмены с вами?

«Ребята» уже сгрудились рядом и заглядывали доктору Фурилло в рот.

— Мы — родные братья покойника, — сказал один из них. И все прыснули со смеху.

Самый старший треснул шутника по затылку. Тот притворно-униженно склонил голову и засеменил в сторону.

Затем мы услышали чей-то крик:

— …Признавайся, это жена тебя прислала? Ты же поп — поэтому отвечай правду! Это жена, так?

Голос отца, из 612-й комнаты. Былая мощь в раскатах его голоса сохранилась. Весь коридор знакомился с содержанием беседы. Затем раздалось приглушенное, ниже уровня слышимости, журчание голоса отца Дрэдди. Затем снова вступил мой отец.

— …Я отлично понимаю попов! Греческий архиепископ в мои годы был вором. Ему было место в тюрьме. Его спасла борода. Затем он женил моего брата. Что? Правильно! Он женил моего брата на своей дочери. Думал, у него есть деньги!.. Что?

Снова журчание.

— …Скажи жене, что, если я захочу попа, я пошлю за ним! А теперь ступай отсюда, пришли моего сына Эвангеле. Я хочу видеть своего сына Эвангеле!

Вышел смущенно улыбающийся отец Дрэдди, он действительно знал свое дело. Я направился было к двери, но доктор Фурилло притянул меня к себе одной рукой, а мать — другой.

— Есть одна важная деталь, — сказал он. — Эта леди — ваша мать?

Он повернулся к ней, все еще сжимая мой локоть, и сказал:

— Миссис Арнесс, вас не должны беспокоить речи супруга. Он уже не отвечает ни за свои слова, ни за свои мысли. Помните это, прошу вас.

— Ну, звучит он, скажем, вполне прилично! — произнес я. — А что с ним конкретно?

— Легочная эндемия. Жидкость в левом легком. Но с ней мы быстро покончим. Он даже может покинуть больницу. Но сама эндемия это симптом кое-чего другого!

— Чего же? — спросил я. — Пожалуйста, яснее!

— У вашего отца запущенный артериосклероз. Проще выражаясь, его мозг недополучает питательные вещества. Временами — да, он говорит как человек в здравом уме. Но иногда, вы сами убедитесь, он подвержен приступам паранойи. К несчастью, его мишень — ваша мать. На следующей неделе на ее месте можете оказаться вы. У него галлюцинации, то есть я хочу сказать, что он воображает некоторые вещи… нет, не так. Он видит их. Условно. Он видит некоторые вещи, которые не существуют. Мозг, знаете ли, это — просто химия! — Он помедлил. — Извините, миссис Арнесс. — Он отвел меня в сторону. — Скажу откровенно, мозг вашего отца утрачивает свои функции с огромной скоростью. И процесс может скоро вас напугать. Раньше, чем, может быть, вам этого и хотелось бы. Некоторые жизненно важные центры его тела ослабнут. Мочевой пузырь, к примеру. Или почки. Мочеиспускание — это сегодняшняя опасность. Он теряет способность управлять своим телом. К примеру, на него уже нельзя полагаться в плане отправления естественных надобностей цивилизованным образом. Вы понимаете меня?