Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Лицо у Джули помрачнело.

— Живешь не с этим, живешь несмотря на это.

— Не понимаю, что вы хотите сказать. И не уверен, что вы сами понимаете.

Опять наступила тишина, но на сей раз не та смущенная тишина, ставшая для них уже привычной. Это молчание казалось каким-то целенаправленным. Как будто в воздухе сгущалась энергия. Христофор ожидал, что Джули выскочит за дверь или закричит. Однако она не сделала ни того ни другого, а только бросила на Клемитиуса холодный взгляд.

Первой заговорила Ивонна, причем тихо и сдержанно:

— Если бы я была к вам снисходительна, то сказала бы, что произносить подобные слова негуманно и даже жестоко. Однако мне кажется, что вы не заслуживаете снисхождения. Я полагаю, что вы несерьезный, невежественный, неумелый болван. Если вы ангел, то Бог просто дурак.

— Почему… мой ребенок… почему это случилось? — прошептала Джули, глядя на Христофора.

Тот пожал плечами:

— Здесь нет никакой причины.

А она ведь знала, всегда знала. Ей просто не повезло. Она была слишком молода и совершенно одинока. Но то, что она это знала, то, что прожила с этим всю свою жизнь, не имело никакого значения. Повзрослев, она привыкла к ране в душе, как люди со временем привыкают к хромоте. Жизнь меняет человека, иногда вы видите, как это происходит, иногда даже понимаете, хотя чаще всего вы просто слишком заняты тем, чтобы дышать. И она знала, что когда-то, очень давно, она всего лишь решила дышать, и теперь уже слишком поздно.

Мойра, Иззи и Элли сидели в палате у Габриеля, смотрели в окно, из которого открывался вид на пыльный Лондон, и наблюдали за тем, как солнце клонится к закату.

Элли сильно устала. Она понимала, что некоторые из ее горестей скоро закончатся. Когда яйцеклетки будут оплодотворены, ей надо будет спать, ждать и надеяться, что где-то существует хоть какой-нибудь Бог. Надеяться, что сделка, предложенная им с Габриелем судьбой, состоится. Жизнь за жизнь? Угасающая, пропитанная цинизмом жизнь Габриеля за новую. Может, она спятила, что ей в голову пришла подобная мысль? Может быть, но Элли подобные рассуждения казались сейчас вполне здравыми, потому что где-то непременно должно произойти что-то хорошее, ведь только оно и сможет оправдать все плохое, что случилось за последнее время.

— Итак, есть ли что-нибудь такое, о чем мне следует знать? — спросила Иззи.

— О чем это ты?

— О пенисе Габриеля, есть у него какие-нибудь особенности, о которых мне следует знать?

— Угу, он присвистывает, когда Габ кончает.

— Что? — воскликнула Иззи.

— Господи, да можешь ты наконец объяснить, в чем суть твоего вопроса?

— Ну, должна же я знать, к чему готовиться. Он как — большой, маленький, уродливый?

— Иззи! — одернула ее Мойра. — Черт побери, ты просто должна потереть его и поймать то, что из него выльется.

— О, вы только послушайте, какие советы дает мне моя младшая сестричка!

— Это будет странным только в том случае, если ты будешь считать это странным.

— Прошу прощения, но я с вами не соглашусь: это просто странно, и все!

— Иззи, ты не можешь меня подвести, сама понимаешь, — серьезно сказала Элли, после чего встала и пошла в туалет.

Иззи продолжала смотреть в окно. Если бы кто-то спросил у Иззи и Мойры, считают ли они друг друга близкими подругами, каждая из них ответила бы «нет», после чего пустилась в длинные рассуждения, насколько они с сестрой «не похожи». Как непрактична, рассеянна и вообще безнадежна эта чокнутая Мойра, как озлоблена, черства и скованна эта невротичка Иззи. Правда же заключалась в том, что они были нужны друг другу именно такими, какими были. Это помогало им определиться с тем, кем является каждая из них, и радоваться тому, какими они в конечном итоге стали. Если бы они не были близкими родственницами, то, скорее всего, не дружили бы, однако ни одна не чувствовала бы себя цельной без другой.

— Хочешь, я сделаю это вместо тебя, Иззи?

— Нет, я сама!

Мойра засмеялась:

— Господи, ты точно так же говорила, когда мы были маленькими! Мама распределяла между нами работу по дому, и тебе всегда выпадало пылесосить. Ты начинала жаловаться, что вечно именно тебе дают это задание. Тогда я говорила: «Давай я сделаю это вместо тебя, Иззи!» — а ты отвечала: «Нет, я сама!» — так, словно я хотела отнять у тебя любимую игрушку.

— Ну, на сей раз все обстоит несколько иначе. Я лучшая подруга Элли. Если кто и должен помочь ее парню мастурбировать в коме, то только я. Кроме того, он всегда был твоим любимчиком, поэтому сейчас твои мотивы могут показаться несколько своекорыстными.