Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Сначала они ехали в тишине. Майкл покусывал губу и смотрел в окно, Джеймс размышлял, как можно назвать то чувство, которое, как ему казалось, он испытывает. Поскольку его смущало затянувшееся молчание, он в конце концов не выдержал и спросил:

— Не возражаешь, если я включу музыку? Мне так легче вести машину.

Майкл нажал клавишу автомобильной магнитолы, и внезапно раздавшиеся звуки песни «Don’t You Want Me, Baby» [76] Песня британской синтипоп-группы «Хьюман Лиг», хит 1981 г. заставили его слегка вздрогнуть.

— Насколько я понимаю, эта песня опять популярна, — осмелился произнести Джеймс.

Майкл смотрел на бесконечные шеренги черных деревьев, выстроившихся вдоль шоссе А11, размышляя о том, сколько оттенков значения у термина «кома». Существуют ли комы, которые менее опасны, чем другие комы? Ему доводилось слышать истории о том, как люди оставались в коме в течение многих лет, а потом выходили из нее, целые и невредимые.

— Майк? Майк?

— Мм, прошу прощения…

— Что ты слушаешь в последнее время?

— Э-э-э… Не знаю, Джим. Наверное, что попало. Для меня это больше не имеет значения.

— Вот как? А ведь раньше, дружище, ты знал все новые группы даже еще до того, как они появлялись. Что произошло?

— Я вырос. Или, во всяком случае, вырос из всего этого… — Он помолчал. — А еще они что-нибудь сказали?

— Кто?

— Медики. Когда ты звонил.

— Нет, сказали только, что она в коме, что она попала в аварию и что следующие сорок восемь часов будут очень важны.

— Ты мне об этом не говорил… Почему они важны? Она может очнуться? Или они думают, что у нее будет больше шансов поправиться, если она продержится эти сорок восемь часов? В чем причина?

— Не знаю, Майк. Ты же знаешь, какие они, эти врачи. Вечно темнят, напускают тумана. Думаю, это на тот случай, если кто-нибудь захочет подать на них в суд, если то, что они пообещают, не сбудется.

— О врачах я ничего не знаю, — тихо ответил Майкл и снова принялся смотреть в окно.

Деревьев больше не было, и теперь вдоль шоссе тянулись пустые серые поля — повсюду, куда доставал глаз. Это пустое пространство удивило Майкла.

Между тем Джеймс все старался решить, что он должен чувствовать. Он знал, что должен чувствовать что-то, и, главное, он должен был показать Майклу, что что-то чувствует. Но он не был уверен, какого рода чувство испытывает. Поэтому он передумал говорить об этом и завел речь о другом:

— Знаешь, многие группы, игравшие в восьмидесятые, опять при деле и ездят с гастролями.

— Хм.

— «Хьюман Лиг», «Эй-Би-Си», «Калчер Клаб».

— Да?

— Похоже, собирают толпы поклонников.

— Что ж, наверное, многие хотят вернуться во времена своей молодости, — сказал Майкл, думая о другом.

— Но не ты, да?

Повисла тишина. Они выехали на хорошо освещенный участок дороги, и пустое пространство вновь начало заполняться фрагментами пейзажа. Майкл видел, как поля отступили назад и снова потянулись деревья, но уже не рядами, а целой молодой рощицей. Он подумал, каково было бы оказаться сейчас в этом лесу: одиноким, продрогшим и напуганным. Но все равно лучше, чем в этой машине.

— Майк?

— Да? Э-э-э… Прости, нет, не я.

— Ты никогда не скучаешь о добрых старых временах?

Он не скучал. По правде сказать, он никак не мог их как следует вспомнить. Он чувствовал, что должен, как это делают все, но не мог. Он не помнил ни того, что его окружало, ни того, что чувствовал в те дни, ни того, во что верил, ни того, что отличало один день от другого. Он помнил события: первое свидание, выпуск их первого сингла, но не саму жизнь. Может, это была его личная проблема, но он никогда особенно ни к чему не привязывался. Слишком много книг, слишком много пластинок, слишком много разговоров ни о чем.

— Нет, Джим, не скучаю. И мне думается, они не были такими уж добрыми. Во всяком случае, я всегда надеялся на что-нибудь получше. Разве это не свойственно всем людям?

И они поехали дальше в молчании, слушая (или не слушая) хиты восьмидесятых. После Кембриджа шоссе стало шире — похоже, началась скоростная автотрасса, — и Джеймс поехал быстрее. Майкл решил, что он желает поскорее добраться до места.

В конце концов Джеймс не выдержал:

— Майк, насчет тебя и Джули…

Майкл вздохнул.

— Все в порядке, я не возражаю, — успокоил его Джеймс. — Просто мне интересно знать, как давно у вас это тянется…

— Ничего не было, — ответил Майкл. — И ничего у нас не тянется. Но мне бы этого хотелось… Мне она по-настоящему нравится, Джим.