Марк А. Радклифф - Ангел Габриеля

Это понятно — любая обеспокоенная подруга на ее месте захотела бы знать, что между ними произошло или вот-вот произойдет, или, по крайней мере, изумленно присвистнула бы. Как раз этим лучшая подруга отличается от листовки, пропагандирующей безопасный секс.

Элли знала это, а потому, желая подразнить подругу, ответила ей так:

— Я же не полная дура, Иззи, так что, когда у нас кончились презервативы, я, чтобы не залететь, попросила его кончить мне в задницу.

Они встречались три месяца, после чего в первый раз поехали в отпуск за границу. И уже на второй день впервые поссорились. Причиной ссоры стало нижнее белье. Элли считала, что убирать грязные трусы с глаз долой является простым и разумным делом, Габриель же считал, что во время отпуска это не самое главное. Как и полагается первой ссоре, «Большие дебаты о трусах 2000 года» стали чем-то вроде притчи во языцех. Они вспоминали о ней на вечеринках или когда поддразнивали друг друга в семейном или дружеском кругу. Собственно, «Большие дебаты о трусах» стали для Элли и Габриеля тем, чем являлась песня «Yesterday» для группы «Битлз», то есть хоть и не самым великим их произведением, но, бесспорно, самым узнаваемым, благодаря которому их в первую очередь и помнят до сих пор.

На втором году их отношений Иззи вынуждена была признать, что эта связь не является кратковременным увлечением. А кроме того, они съехались и стали жить вместе после трехмесячного путешествия по Индии. Они даже сделали себе одновременно татуировки. Не одинаковые, конечно, — это было бы нелепо, — но тем не менее самые настоящие, несмываемые. В итоге Иззи, Сэм, Габриель и Элли начали иногда проводить время вместе. Так, однажды на Новый год они сняли коттедж в Уэльсе и провели там несколько дней, попивая замечательные коктейли, гуляя по продуваемым холодным ветром пляжам, играя в настольные игры и шарады. Беспокойство, которое Иззи испытывала по поводу союза Габриеля и Элли, в последующие годы несколько поутихло. Оно немного походило на скрытую под одеждой уродливую родинку. Как правило, о ней не помнишь и смотришь на нее только иногда, желая убедиться, что она никуда не делась, но, когда она попадается на глаза, это вызывает чувство сожаления, потому что наводит на мысль о собственном несовершенстве.

По меньшей мере два года Габриель и Элли вполне могли сойти за пару, которую можно часто видеть на рекламе бутылочного пива: там обычно изображают молодых мужчину и женщину приятной наружности, в льняных одеждах, в свободной, расслабленной позе. Однако шло время, им стало уже хорошо за тридцать, они все реже носили льняную одежду, Габриель начал лысеть, а попка у Элли стала… как бы это сказать… ну, менее подтянутой, что ли. После того как Элли в течение года исподволь пыталась забеременеть, а потом еще полтора года пыталась сделать это явно: измерение температуры, секс с ногами, поднятыми вверх, витаминные добавки, приход домой во время обеденного перерыва для занятий чисто механическим сексом, — они стали менее расслабленными. Иззи почувствовала, что они теперь ведут борьбу, ту самую, которую менее счастливые люди ведут с жизнью большую часть времени. Это чувство еще больше усилилось, когда Иззи удалось забеременеть от Сэма, как выразилась сама Иззи, не успела она стянуть с себя трусики.

Особенность Габриеля состояла в том, что у него в сперме было очень мало сперматозоидов. Как он недавно сказал удивленным гостям, пришедшим на званый обед, чтобы отпраздновать тридцатисемилетие Элли: «У меня так мало сперматозоидов, что я мог бы назвать всех моих головастиков именами героев сериала „Уолтоны“ да еще осталась бы неиспользованной парочка имен, например Джим Боб и Мэри Эллен». После четырех лет, в течение которых они, не теряя надежды, занимались сексом, доставлявшим сплошное расстройство, они обратились за помощью к науке, чтобы та научила их каким-нибудь новомодным трюкам. И наука занялась ими всерьез.

Добрых шесть месяцев они посещали бесплатную клинику государственной службы здравоохранения, где после бесконечных очередей и анализов убедились в том, что от нее не больше проку, чем от рояля в байдарке. После нескольких назначений дурнопахнущая русская старушка, называвшаяся доктором, сказала им:

— Увы, должна вас огорчить: вы двое не можете иметь детей. Рекомендую воспользоваться донорской спермой. У нас есть доступ к донорской сперме. — Это прозвучало так, словно она из-под полы торговала наручными часами в Сталинграде.