Джоанна Кингслей - Лица

Он никогда ей этого не предложит, решила Жени. По крайней мере, не словами. Слишком уж формально — не его стиль. Она понимала, что если они вместе окажутся в постели, то это случится само собой, как все их встречи.

Они с Дэнни виделись часто, но никогда не назначали встречи заранее, больше, чем за несколько часов. Обычно он звонил ей после обеда или к вечеру и спрашивал, нет ли у нее настроения прогуляться. Она отвечала: «да», и они шли на прогулку, в кино, на репетицию бостонского симфонического оркестра, ужинали в дешевых ресторанчиках или играли в шахматы (Дэнни ее обучал, но она так и не смогла его обыграть). Он касался ее почти невзначай — брал за руку, обнимал за плечи и талию, разглаживал волосы. Но целовались они, лишь расставаясь, в конце вечера и то мимолетно. Когда Дэнни уходил, Жени ощущала душевный подъем и в то же время пустоту, похожую на голод.

С Пелом она ничего подобного не испытывала и, встретив Дэнни, стала о Пеле реже думать, все реже и реже писать.

Дэнни же был постоянно в ее голове, мешая занятиям. С его непредсказуемостью надо было что-то делать: она никогда не знала, придется ли встретиться вновь, и постоянно держала юношу в мыслях.

Сколько раз она клялась, что если он в следующий раз позвонит, она ответит, что ей уже назначили свидание. Но заслышав голос Дэнни, никак не могла на это решиться. Вплоть до вечера в начале марта, когда заставила себя сказать, что занята.

Жени попробовала это только однажды и никогда не пыталась снова; Дэнни не спросил, чем она была занята и почему не сможет изменить своих планов, чтобы встретиться с ним.

— Думал, завалимся с тобой на японское кино, — его голос звучал откровенно сочувствующе. — Идет только сегодня. Придется сходить одному.

Она не удержалась и спросила, не могли бы они встретиться завтрашним вечером, и помертвела от его ответа: «Посмотрим». На следующий день он не звонил. Он не звонил пять дней. Нервы Жени совсем расходились.

Она не принимала ничьих приглашений. По вечерам оставалась в общежитии. Она понимала, что он с ней играет, но ничего не могла с собой поделать.

В Зоне Боевых Действий Дэнни счастливо воскликнул:

— Вот она Жизнь! Вот настоящая реальность! Взаправдашнее кино во плоти. Разве что актеры не сознают, что представляют Новую Волну.

Его ассоциации часто ускользали от Жени. Отчаянно начитанный, он готовился стать писателем. Он знал классическую литературу большинства стран, читал модернистские работы на английском, французском и немецком языках. Его ужасало, что Жени не читает ни прозы, ни поэзии, кроме тех произведений, что ей задавали, и не принимал объяснения, что ей и так много приходится читать. Для Дэнни чтение означало слова, их структура, звучание, навеваемые ими образы, а вовсе не информация. Даже газета оставляла его равнодушным. «Набор событий, который всегда одинаков — убийство, секс, землетрясение. Каталог катастроф. Ничего не меняется, кроме дат».

Жени тоже особенно не интересовали газеты. Но ее пренебрежение к ним было бегством от политики. Его — бегством от неодухотворенной прозы. Не раз она встречала его длинные рассказы в «Гарвард Кримсон». Их профессор по литературоведению сравнивал их с «Дублинцами» Джеймса Джойса, и она часто слышала о них блестящие отзывы. Но рассказ «Бела Кун и я» оказался слишком сложным для ее понимания. Язык завораживал, некоторые страницы напоминали плетение узоров из звука, но Жени так и не поняла, о чем все это. Она достаточно уже знала Дэнни, но не настолько, чтобы прямо спросить.

— Ну что скажешь, моя храбрая казачка? Достаточно отведала жизни, чтобы отступить в ресторан?

— Пожалуй, — вид голых женщин, призывы с плакатов совершить замысловатый половой акт смущали ее. Она больше была озадачена, чем поражена. Ее давно ничто не поражало, кроме расчетливой недоброты. Но смущение росло из-за контраста испытываемого желания к Дэнни и мерзостью секса на продажу.

— Ну что ж, пошли, ты и я, — он взял ее под руку Высокие каблуки делали ее чуточку выше. — «Когда вечер распластается на небе, Как больной, усыпленный на столе…»

— Красиво.

— Элиот. «Любовная песнь Альфреда Пруфрока». Очень красиво. Стихотворение о мужчине: горящий желанием объявить о своей любви к женщине, но боящийся этого.

— А чего он боится? — пульс застучал в ее ушах.

— Он боится, что ему откажут, — Дэнни быстро вел ее к выбранному ресторану. — Осмеют.

— Почему с ним могут так поступить?