Джоанна Кингслей - Лица

Чарли положила ручку и зажгла сигарету, два раза глубоко затянулась:

— Маленькая Эми, — печально произнесла она. — Вряд ли выживет.

— Я думала, она поправляется, — трехлетняя девочка поступила с ожогом почти всего тела, еще в начале лета. Ее белокурые волосы снова отросли, и она часто улыбалась. Казалось, все приходит в норму.

— Да, — вздохнула Чарли. — Родители перестроили ее комнату в доме. Думают, она вот-вот вернется. Я пыталась их подготовить, но куда там, и слушать не хотят. Врачи! Вот кого нужно винить, — со злостью проговорила она. — Не так уж трудно поддерживать надежду, выглядеть такими важными. Спора нет, никто не хочет, чтобы пациент умирал.

Она снова вздохнула:

— С маленькими труднее всего — невозможно видеть, как они уходят. Когда я сюда впервые попала, а к тому времени я уже полтора года работала в госпитале, на моих руках умер маленький мальчик, — она несколько раз затянулась табачным дымом. — Эми не выживет, — повторила старшая сестра. — И она это откуда-то знает. Мы только вдвоем — я и она — знаем об этом.

Чарли вернулась к работе. Единственным признаком ее волнения оставался лишь густой табачный дым, витавший вокруг. От первой сигареты она зажгла вторую, ответила на несколько телефонных звонков и кончила записи.

— Готова? — она встала и потянулась. — У меня все.

Когда Чарли надела пальто, Жени заметила, какой та была полной. Более чем полной. Застегнутое пальто так тесно облегало ее фигуру, что старшая сестра стала похожа на узел, набитый множеством вещей. Щеки отвисали, глаза на широком лице казались маленькими и посаженными слишком близко друг к другу, цвет кожи неровный.

И все же — Жени этого раньше не понимала — Чарли нельзя было судить по обычным меркам красоты. Лицо было постоянно в движении: подвижность и теплота были его главными качествами. Жени вспомнила Лекс. Ее нелюбовь к своей внешности. Но Чарли, казалось, нисколько не заботило, что она некрасива, так же как и вокруг это никого не заботило.

Они прошли три квартала до «Тино».

— Замшелое древнее местечко, — объяснила Чарли, — но тебе понравится. Еда здесь просто божественна.

Когда они вошли, Тино бросилась их приветствовать, расцеловала Чарли в обе щеки, как сестру, с которой долгое время находилась в разлуке.

— Как это у вас получается? — Жени села напротив старшей сестры. — Люди смотрят на вас, как будто им принесли торт ко дню рождения.

Чарли рассмеялась от удовольствия:

— Такая уж работа. Я о них забочусь и понимаю, что с ними происходит. Несчастный случай — чаще всего физическая травма, но и личность тоже страдает. И это может так же сильно испортить жизнь. Я сказала что-нибудь?..

— Нет, нет, продолжайте, пожалуйста, — Жени покачала головой.

— Труднейшая часть восстановительного процесса — убедить больного, что он не останется прежним. Поначалу все считают, что изъян со временем пройдет, так же как срастается сломанная нога. Я стараюсь их убедить, что жизнь их будет другой, окружающие будут по-другому к ним относиться и им необходимо примириться с тем, что случилось. Вот поэтому я и предложила тебе вести тетрадку. Как только пациент становится способным разговаривать, я спрашиваю, где он родился, как звать его детей, что у него за работа — обо всем на свете. Это мне помогает понять, кем он был, или по крайней мере, каким видел себя до настоящего времени. Понимаешь, о чем я говорю?

Жени кивнула:

— Потому что изъян может превратить его в незнакомца для себя самого.

Чарли одобрительно улыбнулась.

— Именно так, девочка. У тебя есть способности.

— Поэтому вы и решили меня обучать?

— Верно. Врачам времени не хватает. И я подумала, что смогу обучить тебя не хуже других.

— Что ж, вы совсем не самонадеянны, — пустила шпильку Жени.

— Конечно нет, — рассмеялась Чарли. — Я знаю, в чем я сильна. И не стыжусь напоминать об этом врачам.

Официант уже два раза подходил к ним, и женщины принялись серьезно изучать меню.

— А вы сами никогда не хотели стать врачом? — спросила Жени, и официант, поняв полную безнадежность когда-нибудь получить заказ, удалился снова.

— Никогда. Мне нравится моя работа. Бедный Джованни, — она посмотрела в сторону официанта. — Считает нас чокнутыми.

— Хорошо. Давайте сосредоточимся.

Когда принесли заказ, Чарли набросилась на еду, словно голодала неделями.

— Моя близкая подруга сильно обожглась, — неожиданно проговорила Жени. — И я чувствую себя виноватой.