Джоанна Кингслей - Лица

А через несколько часов Жени вышла замуж за Пела.

Жени взглянула на письмо, которое все еще держала в руке. Не было надобности его перечитывать, а Пел никогда не должен его видеть. Она смяла в комок разлинованный синими полосками листок бумаги, вошла в ванную и спустила его в унитаз.

Спустя месяц слова «Я так и не научилась быть женщиной» вновь всплыли в ее голове, но обрели значение в собственной жизни Жени.

Она была одна из немногочисленных женщин, обучающихся в медицинской школе, не наладившей с ними никаких отношений. Женщины были еще более самодовольны, чем мужчины, и казалось, постоянно держали себя в руках, чтобы не проявить доброту. Солдаты на страже или в карауле, они ежеминутно боролись против дискриминации.

Жени почувствовала ту же дискриминацию женщин, которая царила в медицинской школе. Она проявилась задолго до поступления — с требованием психологической оценки девушек. И продолжалась на занятиях, где, если женщины предлагали свой ответ на вопрос, мужчины-однокурсники смотрели на них, как на чудо. Будто на танцующих на задних лапах собак. Профессора зачастую нарочито покровительственным тоном хвалили студенток.

И тем не менее, Жени не испытывала духовного родства с остальными жертвами дискриминации. Она понимала, что должна заниматься более важными вещами, а не тратить время на перевоспитание нетерпимых. Медицина не имела пола, и призвание Жени не было связано с ее женской сущностью.

В конце концов большинство студенток стало относиться к ней с настороженностью из-за ее взглядов и из-за того, что она была замужем за Вандергриффом. Они демонстративно избегали ее.

Ни подруг, ни отношений с Мег. Жени чувствовала, что и жена из нее не удалась: она не могла ни помочь мужу, ни утешить его. Она не делит с ним жизнь, не создает ему дома. И в постели она снова была холодна, лишая мужа уверенности в себе.

Может быть, она была какой-нибудь ненормальной. Может быть, совсем наоборот, но, как и Лекс, она тоже не сумела сделаться «настоящей женщиной»? Не гомосексуальность, а какая-то мужеподобность отличала Жени от других женщин. От таких, как ее мать. Иногда Жени задумывалась, а какой женщиной была Наташа?

Несмотря на все сомнения и продолжающиеся ущемления, второй год в школе Жени нашла легче первого. Очевидно оттого, что она научилась воспринимать материал с большей эффективностью. К тому же, в этом году предметы были связаны больше с клинической практикой, а не с механическим запоминанием, и Жени могла выделить день или даже все выходные, чтобы навестить Пела. И в связи с этим не испытывать, как в прошлом году, паники, что что-то недоучит.

Она по-прежнему жила в общежитии. С их домом-мечтой в Вашингтоне казалось неразумным заводить еще квартиру в Бостоне, чтобы Пел мог останавливаться на день или два. Лучше было ей самой при первой возможности летать в Вашингтон.

Другой жизни, кроме работы, в Бостоне у Жени не было. Она занималась днями и вечерами, часто захватывая и ночи, а свободное время, которое она «экономила», отдавала поездкам к Пелу. Он был поначалу благодарен, даже восхищен тем, что она урывала для него свободную минуту. Но шли месяцы, и Жени почувствовала, что Пел хотел бы, чтобы она жила в Вашингтоне, он даже этого требовал.

Разрыв между женщиной и врачом становился все глубже. В Вашингтоне она носила шелковое платье и развлекала дипломатов, в Бостоне влезала в джинсы и училась. В медицинской школе у нее не было друзей. В своем доме в Вашингтоне она была постоянно окружена людьми. В Гарварде — просто студентка, в столице — жена Пела Вандергриффа. Она посещала посольства, ходила на приемы в Белый Дом, где танцевала с президентом Джонсоном. А днем позже ела у себя в общежитии холодную пиццу.

Жизнь была расколота на две половины, и по мере того как время текло, Жени чувствовала, что два ее «я» все больше и больше удалялись друг от друга. Надо было как-то решать этот конфликт, она это прекрасно понимала, но каждое, было слишком сильным. Жени любила то, что делала, и любила Пела.

Пел скучал по Жени гораздо сильнее, чем позволял себе показать. Он нуждался в ней не только как в хозяйке, очаровательной жене, прекрасно управлявшей приемами, которые они устраивали у себя в доме. Больше всего он скучал по человеку, дорогому другу, любимой женщине. Хотел быть с ней рядом, делить с ней жизнь, приходить к ней со своими проблемами и сомнениями, которые наваливались на него со всех сторон.