Джоанна Кингслей - Лица

— Привет, Жени, — за дверью стояла Лекс в легком хлопчатобумажном платье и с босыми ногами. Жени заметила, что подруга уже наложила на кожу грим и вымыла волосы: и теперь они были накручены на толстые розовые бигуди. Лекс отказывалась от услуг парикмахера, приглашаемого Мег в дом.

— Входи, — улыбнулась Жени. Лекс будет прекрасно выглядеть на свадебных фотографиях рядом с Пелом или с ней самой.

Прежде чем войти, Лекс нервно секунду помялась на пороге:

— Я на минуту.

— Садись.

Но Лекс продолжала стоять.

— Давно не была в этой комнате, — проговорила она. — Пришла тебе сказать… — она запнулась, беспомощно взглянула на Жени и начала снова. — С сегодняшнего дня… Да, сегодня… Ты ведь почти… Черт возьми, Жени, надеюсь, ты счастлива… Я надеюсь…

Жени шагнула вперед и обняла Лекс. Подруга отступила, опустила к полу глаза и продолжала:

— Пару лет назад я мечтала, чтобы мы стали сестрами. И теперь мы почти сестры. А прошлое…

— Пусть останется прошлым, — докончила за нее Жени.

Лекс кивнула.

— Но оно не совсем таково — никогда не останется прежним, — Лекс села на стул рядом с туалетным столиком. — Прошлое, Жени, точно ловушка. Я много думала об этом, — Жени пододвинула к подруге свой стул с искристой обивкой. — Да, похоже на ловушку. В один прекрасный день кончается детство, но ты не знаешь когда, и все, что ты не хочешь знать или чувствовать — остается внутри.

Жени подалась вперед, чувствуя, каких усилий стоило Лекс разговаривать с ней вот так.

— Все в порядке, если ловушка закрыта. Но стоит ей чуть-чуть приоткрыться, и все демоны вырываются наружу, — она посмотрела на Жени с мольбой. — Понимаешь, что я хочу сказать?

— Думаю, что понимаю, — кивнула Жени. — Мне самой часто хочется запереть свое прошлое.

— Правда?

— Наверное. Ведь многие это чувствуют. Прошлое есть прошлое, и никто не в силах его изменить. Пустая трата времени, — в первый раз после несчастного случая Жени ощутила себя как в Аш-Виллмотте, когда и ей, и Лекс казалось, что они знают друг друга с детства.

— Конечно. Я не могу вернуть назад отца.

— Тебе его недостает.

Лекс впервые заговорила о Филлипе после его смерти.

— Ужасно, — Лекс судорожно сглотнула. — Когда он был жив, я и не представляла…

— Чего?

— Как мне хочется быть похожей на него. Или заставить его мной гордиться.

— Он тебя очень сильно любил. Очень о тебе беспокоился.

— Все, что я ему приносила, — грустно заметила Лекс, — это беспокойство. Не гордость. Иногда мне казалось, что я его ненавижу. Но это потому, что я не могла ему дать того, что хотела. А теперь — слишком поздно!

Жени поежилась, вспомнив, как с отвращением отстранялась от прикосновений отца. Может быть, и ей слишком поздно пытаться дать что-либо отцу?

Она заставила себя вернуться мыслями к Лекс:

— Пел во многом похож на Филлипа. Может быть, через него…

Лекс кивнула:

— Я думала об этом. Ты очень тонко чувствуешь, ты об этом знаешь, Жени. Будешь хорошим врачом. Теперь мы одна семья. Будешь лечить меня на дому, — она усмехнулась. — Сестра.

— Спасибо, — ответила Жени.

Лекс поднялась и направилась к двери:

— Увидимся на представлении, — в ее голосе вновь зазвучали насмешливые нотки. — Если от возбуждения ты свалишься в обморок, я тебя подхвачу.

— Спасибо, — повторила Жени, на этот раз с улыбкой.

Под звуки органа Эли провел ее через придел к алтарю, где ожидал Пел. Он смотрел на нее, и Жени тоже подняла взгляд на жениха. Эли опустил руку, и Жени удивленно скосила на него глаза, как будто не ожидала здесь увидеть. Потом снова перевела взгляд на Пела. Он явно нервничал, был бледен, и это успокоило Жени. Они застенчиво улыбнулись друг другу и повернулись к священнику.

«Дорогие возлюбленные…» — Жени пыталась сосредоточиться на словах, скользивших, словно нанизываемые на нить драгоценные камни. Она машинально повторяла за ним:

— Я, Евгения Сареева, торжественно клянусь…

Потом заговорил Пел, и они надели друг другу кольца. Жени пришлось помочь Пелу: его руки дрожали и он никак не мог продеть кольцо через костяшку безымянного пальца. Потом они вновь повернулись к священнику, и тот напомнил, что они могут поцеловаться. Повиновавшись, молодожены рассмеялись.

Потом она снова шла через церковь, но на этот раз рука об руку с мужем. Гости вставали со скамей, приветствовали молодых. Впереди всех стояла Мег. Она улыбалась, и по ее щекам катились слезы, и Жени подумала, как Мег, должно быть, скучает по Филлипу. Пел увлекал Жени сквозь море лиц, и ей пришла в голову мысль: «Я замужем». Среди других она выискивала одно лицо, но не находила…