Джоанна Кингслей - Лица

По дороге в такси она с недовольством думала о себе: слишком уж она практичная, слишком привязана к своему делу и совершенно лишена романтических порывов, заставляющих Пела бросить работу и лететь, чтобы поужинать с ней.

Она поднялась в его номер, все еще разрываясь между противоречивыми чувствами: удовольствием от предстоящего вечера и раздражением при мысли о незавершенной работе. И чтобы скрыть сомнения — улыбнулась нарочито широко, обнимая будущего мужа.

Но когда через несколько минут Пел сообщил ей о причине своего приезда, Жени больше не притворялась.

— Он явился прямо в твой кабинет? — ужаснулась она.

— Ты его знаешь? Слышала это имя?

Жени покачала головой.

— Может быть, вспомнишь по описанию? Глаза, как незаполненные чеки? Это тебе ни о чем не говорит?

Она снова покачала головой.

— Я тебе говорила, мне казалось, что за мной следят. Но ты решил, что это Советы. Мы оба так думали. Через меня они хотели что-то выяснить про отца.

— Да, так я и полагал. Но Занзор утверждает, что его нанял Мерритт, — Пел забрал подбородок в кулак. — Может быть, Занзора наняли для твоей защиты. Но почему именно его? Такого человека, как он? Если бы он был простым телохранителем, его информация не стоила бы двадцать тысяч долларов.

— Двадцать тысяч!

— Извини, — Пел вспыхнул. — Это совершенно неважно.

— Он запросил с тебя двадцать тысяч? За что?

— За сведения, — беспомощно ответил Пел. — Он не собирался говорить Жени о деньгах.

— Какие сведения? — голос зазвенел от напряжения.

— О тебе. О том, что произошло между тобой и Мерриттом.

— А почему ты не спросишь у меня?

— Не знаю… Ведь ты не говорила… Я не был уверен…

Жени вздохнула, собираясь с силами.

— Не хотела делать тебе больно. Я была расстроена. Нет, это не то слово — просто в ужасе.

— Жени, — Пел обнял невесту, губы скользнули по ее лицу.

Она мягко отстранилась.

— Слушай, Пел. То, что я расскажу, причинит тебе боль, но дольше я оберегать тебя не могу.

Он кивнул и сел на диван, чтобы она могла свободнее говорить.

— В день после Сониных похорон Бернард попросил меня зайти в библиотеку… — несмотря на решимость рассказать Пелу все, слова выговаривались с трудом. Но Пел не придвигался к ней, не касался ее, и Жени, запинаясь, продолжила свою исповедь. Голос вознесся на верхние ноты и задрожал, когда она заговорила, как опекун попытался ее изнасиловать, как ее охватила паника, как на пол упала икона, а она, нащупав длинную лестницу, свалила ее на голову Бернарда. Кровь, ужас, что она его убила.

Закончив рассказ, она уронила голову на грудь и закрыла лицо спасительными ладонями. Пел притянул ее к себе, и Жени не увидела, как меняется выражение его лица: сначала на нем отразилась яростная ненависть к Бернарду, потом тот же ужас, что испытала она сама, и наконец — желание утешить, заставить забыть все, что она перенесла без его защиты.

Но она угадала его чувства и заговорила:

— Ничего не поделаешь. Придется оставить все, как есть.

— Но он пытался тебя изнасиловать!

— А я его чуть не убила. И он не выдвинул никаких обвинений.

— Он и не мог. Ты действовала в порядке самообороны.

— Да. Но в комнате были только мы двое. И никаких свидетелей.

— А Григорий?..

— Подоспел позже, когда все было кончено. Он видел только то, что его хозяин чуть не истек кровью. К тому же все произошло на следующий день после похорон его жены. Даже если бы он и захотел свидетельствовать в мою пользу, ему бы не дали это сделать, сочли бы ненадежным. Оставим Григория в покое. Он и так уже настрадался. Я не хочу, чтобы он потерял работу. Пусть все останется, как есть, — подтверждала Жени свое решение. — От взаимных обвинений никому не станет легче, — освободилась из спасительного круга его рук и села. — Я рада, что теперь ты все знаешь, Пел. Я очень боялась рассказывать, боялась последствий.

— О чем ты говоришь, Жени?

— Боялась, что, прикасаясь ко мне, ты каждый раз будешь об этом вспоминать, — призрачная улыбка появилась на ее губах. — Как буду помнить об этом я…

— А ты помнишь?

— Должно пройти еще время, — призналась она. Но сама Жени уже надеялась избавиться от физической скованности, которую испытывала после случая в библиотеке. В первый раз, как после этого она с Пелом любили друг друга, ей показалось, что освободится быстро. Но теперь понимала, что только постепенно. С помощью Пела преодолеет страх и отвращение и снова станет нормальной женщиной.