Патрик Нит - Новоорлеанский блюз

— А когда она будет?

— Не знаю.

— Она на совещании? — наседала на даму Сильвия. — На лекции? В отпуске?

Женщина со вздохом отложила вышивание и наконец подняла глаза на Сильвию. На ее лице отразилось удивление.

— Вы ее родственница?

— Двоюродная сестра, — ответила Сильвия. — Из Лондона.

— Но она в Африке, — сказала дама. Теперь, когда у нее появилась возможность сообщить неприятную новость, она заметно оживилась. — На раскопках. Она поехала туда на весь семестр. И вернется не раньше, чем через два месяца.

Джим поднял брови, хотя особо не удивился. Гнетущая погода, боль в шее, столкновение с Твитом, необычный пастор, запись в журнале посетителей… Он почему-то подумал о детективных триллерах, в которых герой, обращаясь к напарнику, говорит: «Не покупайся на это. Уж больно это легко и слишком просто». Он посмотрел на Сильвию. Она стояла, опустив голову на грудь. Он тронул ее за плечо и, когда она повернулась к нему, увидел, что ее глаза полны слез. Она посмотрела на него укоризненно, словно он был в чем-то виноват.

— Вы говорили, что это пустяковое дело, — произнесла она хриплым голосом. — Помните, вы ведь так говорили. И вот, пожалуйста, величайший облом.

Джим повернулся к дежурной. Она отложила свое рукоделие и, чуть закусив губу, внимательно рассматривала стоявшую перед ее столом необычную пару, заинтересовавшую ее сейчас больше, чем вышитая наволочка или дневной сериал.

— А мы можем пройти в кабинет профессора Пинк? — спросил Джим. — Возможно, мы оставим ей записку.

— Разумеется, — ответила дежурная. Сейчас она изо всех сил старалась быть полезной; ей хотелось поучаствовать в истории, более интересной, чем ее собственная; и она вела себя как статист на сцене, старающийся привлечь к себе внимание. — Четвертая дверь.

Джим кивком поблагодарил даму, и они пошли вдоль коридора. Взяв Сильвию за запястье, он потащил ее за собой. Он не знал сейчас, о чем думала Сильвия, но чувство предвидения, которым обладал Джим (инстинкт, предчувствие — называйте как угодно), все-таки подсказывало ему, что этот небольшой акт до конца еще не доигран. Он остановился перед четвертой дверью. «Профессор Дуровойю» было написано на табличке, и Джим, прочитав надпись, растерялся. Он посмотрел назад, в сторону дежурной, которая, повернувшись на своем вращающемся стуле, смотрела на них взглядом водителя автобуса, наполненного любопытными туристами. Она, вытаращив глаза, закивала головой, давая понять, что они пришли именно туда, куда надо, и Джим, недоуменно пожав плечами, открыл дверь кабинета.

— После вас, — произнес он, пропуская Сильвию вперед.

В полутемном кабинете глазам Сильвии потребовалось некоторое время на то, чтобы адаптироваться к сумеречному свету, проникавшему через окно, а ее носу — на то, чтобы привыкнуть к застоявшемуся воздуху, в котором были смешаны привычные и какие-то экзотические запахи. Джим в это время шарил руками по стенкам.

— Вы не видите выключатель? — спросил он, но Сильвия не ответила. Она пристально и не отрываясь смотрела на сидевшего на стуле у окна человека, ноги которого покоились на письменном столе. При скудном освещении она видела лишь его силуэт, густые пряди вьющихся волос и сверкающую белизну глаз и зубов. Неожиданно Джим произнес: «Наконец-то нашел», щелкнул выключатель, зажглись лампы под потолком, и она увидела перед собой симпатичного мужчину с пронзительными глазами, со множеством косичек на голове и с угольно-черной кожей, типичной для большинства африканцев. Мужчина тоже внимательно смотрел на нее.

— Вы живая, настоящая? — спросил мужчина, затем затряс головой, как бы пытаясь придать смысл только что заданному вопросу. — Нет, а впрочем, это не важно. Вы Сильви? Или Сильвия?

— Меня зовут Сильвия.

То, как мужчина обратился к ней, ее поразило. Она была уверена в том, что они никогда прежде не встречались; и ее задела его фамильярность.

— Разве мы знакомы? — поинтересовалась она.

В ответ мужчина улыбнулся; и улыбка его была зловещей, иронической и в то же время печальной.

— Я был другом вашего прапрапрапрапрадедушки, — приглушенным голосом произнес он. — А здесь я для того, чтобы вернуть долг. Все это было очень давно. Но он был великим человеком.

Сильвия стала медленно поворачивать голову, чтобы встретиться глазами с Джимом, однако ее взгляд все еще был прикован к этому чернокожему человеку. Затем она перевела взгляд на Джима и поразилась — его лицо было искажено гримасой какого-то комически утрированного изумления, как на скверных моментальных фотографиях; его лицо, глаза и рот вытянулись в ширину.