Кадзуо Исигуро - Безутешные

– Если бы вы могли подождать немного, пока я разыщу ноты. Они лежали на стульчике у рояля, однако тут такой беспорядок.

– Не беспокойтесь, я никуда не уйду, пока мне не станет все ясно.

– Мистер Райдер, вы сама доброта. Итак, через секунду я буду готов.

Двери с шумом захлопнулись, и наступила тишина. Я по-прежнему стоял в темноте, поглядывая время от времени в конец коридора и на свет, проникавший из вестибюля.

Наконец Штефан заиграл первую часть «Стеклянных страстей». Несколько начальных тактов – и я стал вслушиваться все более и более внимательно. Было очевидно, что юноша совсем мало знаком с пьесой, – и однако за скованностью и неуверенностью я сумел различить оригинальное воображение и эмоциональную тонкость, которые меня поразили. Даже в таком, необработанном, исполнении подобное прочтение Казана открывало оттенки, неведомые в большинстве интерпретаций.

Я прислонился к дверям, напряженно ловя каждый – иногда неловкий – нюанс. Однако едва первая часть подошла к концу, меня охватило настоящее изнеможение; я вспомнил, насколько уже поздно. Потом мне подумалось, что, собственно, нет никакой действительной необходимости слушать дальше: при достаточном времени на подготовку Казан явно оказывался юноше по плечу – и я медленно двинулся в сторону вестибюля.

Меня разбудили звонки телефона на тумбочке у кровати. Первой мыслью было, что мне вновь позволили только-только сомкнуть глаза, но, судя по свету за окном, утро наступило давно. Я взял трубку, испуганно гадая, не слишком ли залежался в постели.

– Мистер Райдер? – послышался голос Хоффмана. – Надеюсь, вы хорошо провели ночь?

– Благодарю, мистер Хоффман, я отлично выспался. Но конечно же, в настоящую минуту как раз встаю. Впереди напряженный день, – я издал смешок, – самое время приступать к делам.

– Вы правы, сэр, и что это будет за день для вас! Вполне понимаю ваше желание в этот утренний час максимально запастись силами. Весьма мудро, если позволите так выразиться. В особенности после вчерашнего вечера, когда вы так щедро дарили себя нам. Ах, ваша речь – просто чудо остроумия! Весь город сегодня только о ней и говорит. В любом случае, мистер Райдер, зная, что в это время вы уже, должно быть, на ногах, я взял на себя смелость позвонить и ознакомить вас с ситуацией. Счастлив сообщить, что 343-й полностью подготовлен. Не хотите ли вселиться туда незамедлительно? Пока вы завтракаете, мы могли бы, если не возражаете, переместить ваши вещи. Несоненно, 343-й в гораздо большей степени подошел бы вам, чем тот номер, который вы занимаете сейчас. Еще раз прошу прощения за ошибку. Крайне сожалею, что такое могло произойти. Однако, как я уже объяснял вчера вечером, иногда бывает довольно сложно соразмерить одно с другим.

– Да-да, это вполне понятно. – Я огляделся, и внезапно меня охватила невыразимая печаль. – Но, мистер Хоффман, – я с усилием унял дрожь в голосе, – имеется одно небольшое затруднение. Мой малыш, Борис, он сейчас находится со мной в отеле и…

– Да-да, и мы ему тоже очень рады. Я все учел, и молодого человека перевели в номер 342, соседний с вашим. Собственно, его переездом уже озаботился Густав. Так что вам не о чем тревожиться. После завтрака прошу вас в номер 343. Там вы найдете все свои вещи. Это как раз над вашей нынешней комнатой – и я уверен, 343-й подойдет вам куда лучше. Но если, паче чаяния, будете недовольны, пожалуйста, тут же поставьте меня в известность.

Я поблагодарил и положил трубку. Потом выбрался из кровати, снова огляделся и глубоко вздохнул. В утреннем свете комната не представляла ничего особенного, – так, обычный гостиничный номер – и мне подумалось, что моя привязанность к ней странна и неуместна. И тем не менее, пока я принимал душ и одевался, чувства мои разыгрались с новой силой. Внезапно мне пришло в голову, что, прежде чем спуститься к завтраку или взяться за другие дела, нужно проверить, все ли в порядке с Борисом. Насколько я знал, он, должно быть, растерянно сидит сейчас один в новом номере. Я быстро завершил свой туалет и, бросив на комнату последний взгляд, покинул ее.

Разыскивая на третьем этаже 342-й номер, я услышал в дальнем конце коридора шум: навстречу мне выбежал Борис. Он передвигался как-то неуклюже, и, завидев его я остановился как вкопанный. Однако тут же разглядел, что его руки крутят невидимую баранку, и понял: это игра, он воображает себя за рулем. Он яростно бормотал что-то невнятное невидимому пассажиру, сидевшему справа. Не обращая на меня ни малейшего внимания, Борис стрелой промчался мимо и с криком «Берегись!» круто свернул в открытую дверь. Там он голосом изобразил грохот столкновения. Я подошел к двери и, убедившись, что это и есть номер 342, шагнул внутрь.