Алексей Иванов - Географ глобус пропил

– Расскажите, – предложила Люська. – Вы здорово рассказываете.

– Язык Златоуста, да мыслей негусто… – Служкин поскреб затылок. – Ну-у, у одного моего друга младший брат учится в вашей параллели. Как-то я рассматривал у него школьные фотографии и увидел одну девочку. Тут же влюбился, конечно. Познакомиться – стесняюсь. Решил устроиться в ее класс учителем. Все меня отговаривали: мол, девчонка стремная, последнего разбора, – а я уперся. Пришел в вашу школу, спрашиваю: какие учителя в девятые классы требуются? Мне отвечают: на географию. Так я и стал географом.

– А кто та девушка? – с подозрением спросила Люська.

– Ты.

– Так и знала. – Люська фыркнула.

– Нам, наверное, пора… – мягко и виновато предположила Маша.

– Куда? – испугавшись, спохватился Служкин. – Ну, пойдемте, например, в комнату, покажу вам чего-нибудь интересное…

– А у вас телефон есть? – спросила Люська, вытаращив глаза.

Они переместились в комнату, где Служкин усадил девочек на диван. Люська сразу поставила себе на колени телефонный аппарат и, прижав плечом к уху трубку, принялась быстро крутить диск.

– А покажите свою жену, – робко попросила Маша.

Служкин подумал и вытащил из шкафа увесистый семейный альбом. С ним в руках он плюхнулся на диван рядом с Машей.

– Алло, Ленка? – заорала Люська. – Знаешь, откуда я звоню?…

– Вообще-то семейные альбомы однообразны… – Служкин начал без интереса листать толстые страницы. – Невеста из сдобного теста, жених – на свободе псих… Регистрация, цветы, кольца, тещин иудин поцелуй, прочая фигня… Ну, пьянка, естественно, застолье как в период застоя… Свидетели наставляют в добродетели… Тамада над столами реет… Короче, все как надо. А потом свадебное путешествие: молодая пара в туче дыма и пара… Тут пауза – бац! – и ребенок родился. Голыш во всех видах, теща сюсюкает, молодые родители… В общем, смотреть нечего.

– Ну покажите свои студенческие фотографии, – предложила Маша. – Времен Подводно-партизанской академии.

– Танька, ты? – орала в это время Люська. – А я от Виктора Сергеича звоню!… Он ногу сломал!… С Машкой!…

Служкин достал другой альбом и начал показывать другие фотографии – маленькие, черно-белые, мутные. Он указывал пальцем на незнакомые Маше лица – молодые, смеющиеся – и рассказывал про друзей, оживляясь и улыбаясь воспоминаниям, а Маша послушно вглядывалась в снимки, чуть нагибаясь над альбомом и сдувая с глаз падающую челку.

– Что-то, Виктор Сергеевич, вы со всеми своими друзьями расстались, – наконец осторожно заметила Маша.

– Ну да, – подумав, согласился Служкин и закрыл альбом. – Видишь ли, Маша… По-моему, нужно меняться, чтобы стать человеком, и нужно быть неизменным, чтобы оставаться им. Я вот каким был тогда, в университете, таким и остался сейчас… А друзья… Друзья переменились – вместе со временем, вместе с обстоятельствами… Одни бизнесом занялись, другие – спились. Кое-кто в столицу подался, а некоторые – даже за океан. А я после университета домой поехал. В Пермь, в глухую провинцию, на самый край географии. Ведь все мы что-то ищем, и все что-то находим.

– А вы нашли здесь, что искали?

– Видишь ли, Маша, в чем парадокс… Находишь только тогда, когда не знаешь, чего ищешь. А понимаешь, что нашел, чаще всего только тогда, когда уже потерял.

Тата немного простыла и сидела дома. Служкин на кухне занимался четырьмя делами сразу: чистил картошку, жарил рыбу, следил за Пуджиком и принимал посильное участие в играх Таты. Пуджик задумчиво бродил по краю раковины и делал вид, что его интересует лишь исключительно содержимое мусорной банки, а вовсе не сковородка с минтаем. В это время в прихожей затрещал звонок.

Ругаясь, Служкин взгромоздился на костыль, сунул Пуджика под мышку и пошел открывать. На пороге стояла Сашенька Рунева.

– Витя-а… – с ужасом протянула она, увидев гипс и костыль.

– Проходи, Сашенька, – велел Служкин и упрыгал обратно на кухню.

Сашенька вошла в кухню и робко присела у стола.

– А я от Будкина иду, – виновато сказала она. – Будкин мне и сообщил, что ты ногу сломал, в гипсе лежишь… Как это случилось?

– Упал, – лаконично ответил Служкин.

– А я думала, ты больше не хочешь видеть меня с тех пор, как узнал про Колесникова… Не заходишь, не звонишь…

– Он что, все еще благоуханный цветок твоего сердца?

– Когда одиноко, очень хочется, чтобы хоть кто-нибудь рядом был… – печально пояснила Сашенька. – Я знаю, что он дурак… Но он всегда вокруг вертится, говорит, что любит, зовет замуж, обещает развестись…