Станислав Бах - Гонки на черепахах

Тут нервы подозреваемого не выдержали.

– Замолчи! Хватит! Не надо больше!

Прокурор жестом остановил вошедшего в штопор Максима.

– Разве дверь склада была не заперта? – в наступившей тишине спросил прокурор сползающего со стула парня.

Тот открыл рот, но на полуслове остановился и взял себя в руки. Прокурор снова кивнул.

– …и на дно его готовы спрятать ужас свой пред бурей! – громогласно объявил сержант.

– Заперта! Мы через форточку! Хватит!

– Где вы спрятались? – быстро спросил прокурор.

Максим сделал паузу.

– В ящике!

– Кто с тобой был?

Парень молчал.

– Вы оказывали сопротивление сержанту?

– Нет…

Щуплый прокурор, нахмурив косматые брови, грозно оглядел кабинет, поднялся, широко взмахнул руками и будто стал вдвое выше ростом.

– Точно огненные змеи, вьются! – Хорошо поставленный голос привыкшего к большим помещениям прокурора загрохотал так, что задрожали стекла.

– Да! Я ударил его фомкой!

– Кто с тобой был? Жирный пингвин? – предположил прокурор.

– Нет, Костлявый!

– Кто? Фамилия!

– Енотов. Костя.

– Прочтите и подпишите протокол.

– Можно, я не буду читать?

– Можно, – сжалился прокурор.

Подозреваемого увели.

– Да-а-а! Синим пламенем пылают стаи туч над бездной моря! – задумчиво произнес прокурор, когда в кабинете остался только он и сержант.

Максим был очень доволен собой.

– Вы, наверное, очень внимательно читали «Заводной апельсин», – сказал прокурор.

– Не читал, – со стыдом признался сержант.

– А фильм?

– Смотрел, но давно, – соврал он.

В отделении Максиму дали кличку Горький.

А старшина молча подошел и пожал ему руку.

После рассказа Максима Гид решил рассказать о своей первой работе.

Закончив университет, он с удивлением обнаружил, что почти все организации, в которые можно было устроиться на работу, были секретными, режимными или вовсе воинскими частями. Все эти варианты лишали его шанса осуществить свою давнюю мечту: поехать в Антарктиду.

Пообщавшись со знакомыми, Гид остановил свой выбор на КБ, размещающемся в легендарной Робобашне. Это возвышающееся над Сосновкой, нацеленное в небо, футуристич-ное сооружение, казалось, ждало посланцев с Альфы Центавра или, как минимум, пыталось разглядеть заблудившийся среди кратеров Луноход.

Университетский куратор неоднократно предупреждал студентов, что самим ходить по НИИ, КБ и их производным бесполезно, вредно для будущей карьеры, и даже опасно, примут, мол, еще за империалистических шпионов! А главное, через отдел кадров на хорошую работу не устроишься. Нужны были знакомые.

В Робобашне работал Келдыш. Нет, не известный советский академик, а знакомый Гида, год назад окончивший Политех и еще студентом получивший это прозвище.

– Боюсь, моего прозвища недостаточно, чтобы повлиять на кадровую политику КБ, – сказал Келдыш. – Ищи кого-нибудь, кто знаком с нашим начальником отдела. Его фамилия – Шепотов. Или сам с ним поговори.

Келдыш дал Гиду номер телефона своего отдела. Оставалась сущая мелочь – найти человека, который мог бы убедить этого начальника, что он должен взять Гида на работу. Где найти такого человека, Гид понятия не имел, что при случае и сказал другому своему знакомому, студенту театрального института. Знакомый ответил, что не понимает, в чем проблема Гида. Из ближайшей телефонной будки он набрал номер, который дал Келдыш, и попросил начальника отдела.

– Алло, – ответили на другом конце провода.

– Шепотов? Приветствую! Завьялов говорит. Из министерства, – не спеша, уверенно сказал будущий актер, действительно носивший фамилию Завьялов. При этом он так мастерски подделывал голос пожилого серьезного человека, что Гид посмотрел на него с большим уважением.

– Да, я вас слушаю, – неуверенно ответил начальник отдела.

– Тут такое дело. Деликатное, короче. А про тебя мне сказали, что ты – мужик с пониманием и не болтливый. Я и решил к тебе. Короче, есть у меня в Питере очень хорошая знакомая. Она с ног сбилась своего пацана на работу устроить. Я его видел. Мальчишка толковый, честный, только скромный чересчур. Закончил матмех на днях. Короче, ты посмотри его. Не понравится – гони в шею. А понравится… Короче, надо будет что, звони. За мной не заржавеет. Да, ему когда зайти-то к тебе?

– Э-э… Пусть приходит завтра. В десять тридцать. Но я ничего не обещаю.

– Ясное дело! Правильно говорили, что ты – мужик! Ну, добро. Короче, бывай!