Станислав Бах - Гонки на черепахах

Стив сидел, прижавшись лбом к иллюминатору, и силился понять, откуда вдруг у него возникло это легкое, почти неуловимое ощущение свободы. Какая может быть свобода у человека, запертого в тонкой алюминиевой скорлупке, которая, опираясь на сильно разбавленный воздух, летит выше самых высоких гор? Ответ пришел сам собой, и Стив удивился, насколько он был прост. В этом мире не было ни оград, ни заборов, ни границ.

С востока медленно выползало море. На скалистом берегу, словно заколдованный рыцарь в каменных доспехах, дремал старинный замок. «Сколько эпох пережил этот исполин, – подумал лорд Блекфилд, – и наверное, каждый новый век все меньше имел шансов ему понравиться».

Англия еще раз напомнила о себе россыпью каменистых островов и исчезла, уступив место белым миниатюрным яхтам, пузатым паромам, могучим танкерам и лениво поблескивавшему волнами морю. Стив чувствовал себя почти Христофором Колумбом. Он летел открывать Россию.

Через час самолет нырнул в облако и выныривать из него не торопился. Не зная, чем себя занять, Стив достал из кармана впереди стоящего кресла журнал. Обычный фирменный журнал авиакомпании, призванный убедить читателя, что полет этим рейсом – чуть ли не единственное правильное решение, принятое им в своей жизни. Стива заинтересовала статья про извержение вулкана в Исландии. Оказалось, что эйяфьятлайокудльский коллапс стал для «Лайт Флайтс» едва ли не моментом истины.

Весь мир тогда на неделю приземлился. В небе летал только исландский пепел. Что чуть было не вызвало еще один коллапс: места на авиастоянках закончились до того, как все сели. Никто не рассчитывал на то, что половина самолетов азиатских и других южных авиакомпаний, приземлившись в Европе, там и останется. Пришлось задействовать военные аэродромы.

Кто-то из чинов Королевских военно-воздушных сил пошутил, что беды удалось избежать благодаря русским, из-за которых эти аэродромы и построили.

Неожиданно из России поступило предложение пригнать в Европу сотню-другую самолетов, способных летать хоть в Рейкьявик. Обратились к экспертам. Выяснилось, что допотопные российские самолеты, изгнанные из Европы за превышение норм шума и токсичности, имели такие зазоры в турбинах, что заполонившие небо частицы пепла пролетали через них свободно, в то время как сверхсовременные экономичные западные моторы забивались и глохли.

«Лайт Флайтс» обратилась за поддержкой к правительствам нескольких стран. Элементарные расчеты показывали, что вся советско-российская авиация за сто лет не надымит, как один исландский вулкан. Экологические нормы были временно снижены. Началось сотрудничество с Россией.

Правда, часть лайнеров забраковали сами русские, часть – западные эксперты, а часть оказалась вообще не сертифицирована в Европе. И из обещанных трех сотен Ту, Илов и Яков под флаг «Лайт Флайтс» встали всего около полусотни бортов.

Конечно, себестоимость этих полетов оказалась высокой, поскольку топлива на рейс у русских уходило вдвое больше. Но эта проблема легко решалась увеличением цен на билеты, а вот с полетами через океан все было сложнее. Единственное, что смогли предложить русские авиаторы, было – установить в несколько российских военно-транспортных самолетов примерно по три тысячи пассажирских кресел в каждый. Причем эти кресла русские предлагали свинтить со стоящих без дела «Боингов». До реализации этот проект не дошел. А через пару недель концентрация пепла стала падать, засуетились другие авиакомпании, и строгие экологические нормы вернулись.

Самолет коснулся полосы колесами, и фюзеляж начало отчаянно трясти. Стив с тревогой посмотрел в иллюминатор, но, убедившись, что они сели не на пашню, а все-таки на взлетно-посадочную полосу, несколько успокоился. Турбины переключились на реверс и яростно взвыли. Скорость воздушного лайнера падала. Тряска вскоре прекратилась. Самолет свернул на рулежную дорожку.

Спустившись по трапу, Стив сделал несколько шагов и остановился. Пассажиры обходили его и садились в синий автобус с надписью «Пулково» во весь борт. Неподалеку охранял рубежи своей Родины молодой зоркий пограничник. Поток пассажиров начал редеть, и Стив увидел невысокого человека средних лет в синем костюме с листом бумаги в руках, равнодушно смотревшего на бетон перед собой. Лист то одним углом, то другим загибался на ветру, и прочитать выведенную на нем надпись было невозможно. Стив сделал несколько шагов в его сторону. Человек поднял глаза, в его взгляде читалось легкое удивление. Оглядев Стива, человек спросил: