Станислав Бах - Гонки на черепахах

Гид пытался прогнать эту мысль, заставлял себя думать о чем-нибудь другом, но она снова и снова возвращалась.

Они не заметили, что кто-то подошел к контейнеру и возится с замками. Заскрипели двери, и от слепящего света ручного фонарика им пришлось зажмуриться. Помня инструкции, они вылезли наружу. Человек в комбинезоне, вероятно матрос, тот же самый, что был в Котке, жестами предложил следовать за ним.

Палубы, коридоры, повороты, лестницы, переходы, лазы, трапы, люки и двери, двери, двери. Стальные, низкие, все в заклепках, с округлыми краями, с высокими порогами, с мутными иллюминаторами, с рваными уплотнителями, с бахромой густой смазки на ржавых петлях, с притаившимися осьминогами запорных механизмов.

Моряков они узнают по бортовой качке в походке и не трогают. А охоту на сухопутного человека начинают, стоит ему шагнуть с причала на трап. Одна-две двери обычно присматриваются к чужаку, усыпляя его бдительность. Пассажир же поначалу съеживается, втягивает голову в плечи, смотрит под ноги и думает, прежде чем до чего-нибудь дотронуться. Но стоит ему чуть расслабиться и поднять нос, как очередная дверь подставляет подножку, бьет по голове, пытается придавить ногу и отрубить пальцы. И если он не упал, пригнулся, уберег ногу и успел отдернуть руку, двери его оставят в покое. Пока он снова не расслабится.

Узкий темный коридор. Лаз в стене, прикрытый куском плотной материи. Матрос отгибает штору, забирается внутрь. Вылезает и предлагает им сделать то же самое. Они по очереди совершают экскурсию. Тяжелая маслянистая штора слово живая скользит по спине. За ней едва проглядывается тесная каморка. Стена напротив лаза кривая и наклонена так сильно, что пол оказался в несколько раз меньше потолка. Вдоль наклонной стены одна над другой висят две сплетенные из лент узкие койки. Тусклая лампочка внутри стального плафона с маленьким закопченным стеклышком едва освещает сама себя. Похоже, задачу светить перед ней никто и не ставил. Она здесь – как Полярная звезда, чтобы сориентироваться в пространстве. Ни окна, ни иллюминатора. Впрочем, откуда им было бы взяться? Они наверняка гораздо ниже ватерлинии.

Матрос идет дальше. Открывает легкую пластиковую дверь, что-то показывает. Душ? Санузел? Они идут обратно в каморку. Матрос знаками показывает, что они должны остаться здесь. Уходит.

Зачем их сюда привели? Только теперь Гид понимает, что это – их каюта. От наклонной стены веет холодом. Стена стальная. Ряд больших круглых заклепок. Из-под одной заклепки по стене течет струйка воды. Конденсат? Течь? На полу сухо. Струйка теряется где-то в щели между стеной и полом.

После контейнера хочется ходить, шевелиться. Но место есть только чтобы стоять. Одному. Или вдвоем в обнимку. Если удалось припарковать ноги. Три ноги помещаются на полу легко. Четвертая – уже с трудом. Ее можно упереть в наклонную стену. Только стена холодная и мокрая.

Женя что-то прошептала. Она хочет переодеться. Для этого нужно на какое-то время стать акробатом. Но время у них есть. Можно сделать много попыток. Сначала нужно достать одежду. Где одежда? В сумке. А сумка? В контейнере. Или в минивене. Он уже не помнит. Женя кусает губы, борется с собой, но по ее щекам текут слезы и плечи начинают трястись.

Неожиданно штора отодвигается, и в каюту просовывается голова. Все тот же их провожатый. Он снова просит идти за ним. Они оказываются в какой-то комнате, где на столе их ждет нормальный, правда изрядно остывший, обед. Пока они едят, матрос стоит за дверью. Они идут обратно. На полу каюты стоит их сумка.

Гид проснулся от того, что кто-то ударил его по руке. Остатки сна таяли и одновременно исчезали из памяти. Он пытался прокрутить снова показавшийся таким интересным сюжет, но уже не мог вспомнить ничего, кроме того, что у него были крылья и с каждым взмахом он взлетал куда-то ввысь, а затем проваливался к самой земле.

Открыв глаза, он увидел, что каюта ходит ходуном. Корабль скрипел, словно сотня скрипачей настраивала свои инструменты перед концертом. Его рука, свесившаяся из раскачивающейся койки, ударила по стене. Он убрал руку и посмотрел вниз. Свет плафона отражался в широко раскрытых глазах, Женя не спала. Неожиданно возникло знакомое по аттракционам ощущение, что он куда-то проваливается. Затем что-то огромное с неистовой силой ударило в стальную стену. Койку ощутимо дернуло.

– Что это? – спросила Женя.

– Похоже, большая волна, – не очень уверенно ответил Гид.