Чарльз Фрейзер - Холодная гора

— Хорошая была бы еда, — сказал Визи.

— У нас нет никакой снасти, чтобы ее поймать, — заметил Инман.

— Мне было бы достаточно палки, лески и крючка с наживкой из катыша белого хлеба.

— Что ж, у нас и этого нет, — сказал Инман, испытывая отвращение к такому равнинному способу ловли рыбы. Он уже сделал шаг, чтобы продолжить путь, когда зубатка, испугавшись его тени, упавшей на воду, неуклюже поплыла вверх по течению.

Инман пошел дальше, Визи последовал за ним, но все оглядывался назад и смотрел на ручей. Вид у него был недовольный. Через каждую сотню ярдов он повторял:

— Да, большая была рыбина.

Когда они прошли примерно с половину мили, Визи остановился и сказал:

— Хоть и нет ничего, но я все равно ее поймаю. Он повернулся и рысью побежал вверх по тропе.

Инман не спеша последовал за ним. Когда Визи приблизился к тому месту, где они видели зубатку, он свернул в лес и покружил там какое-то время, так что, выйдя снова к воде, они оказались значительно выше по течению. Инман наблюдал, как Визи разыскивал в лесу упавшие ветки и стаскивал их в ручей. Он свалил их в кучу и прыгнул на нее, чтобы утрамбовать. У него получалось что-то вроде плотины, которая вся щетинилась ветками.

— Что ты собираешься делать? — спросил Инман.

— Просто стой здесь и смотри, — ответил Визи. Затем он снова покружил по лесу и вышел к ручью ниже того места, где, как он полагал, должна была находиться рыба. Он прыгнул в воду и пошел вверх по течению, ударяя руками по воде. Хотя он ее не видел, однако знал, что она должна была плыть перед ним.

Когда Визи приблизился к плотине, Инман наконец увидел зубатку, которая уткнулась в ветки, стараясь найти проход. Визи снял шляпу и бросил ее на берег ручья. Подойдя к рыбе, он наклонился и погрузил ее глубже в воду, чтобы поудобнее ухватить. Рыба и человек начали бороться, да так, что вода вышла из берегов. Визи схватил зубатку поперек туловища за белый живот. Она сопротивлялась изо всех сил, билась головой, и ее усы хлестали его по лицу. Затем рыбина изогнулась, словно в низком поклоне, распрямилась и выскользнула из рук обратно в воду.

Визи стоял, тяжело дыша. Его лицо было все в длинных красных полосах, руки изрезаны спинными плавниками, но он снова обхватил зубатку и стал тянуть ее к берегу. Он делал одну попытку за другой, но каждый раз терпел неудачу, пока оба они, и человек, и рыбина, едва могли двигаться от изнурения. Визи устало выбрался из ручья и сел на берегу.

— А ты не хочешь спуститься в воду и тоже попробовать? — спросил он у Инмана.

Потянувшись к бедру Инман вытащил «ламет» и выстрелил рыбе в голову Она билась с минуту, потом затихла.

— Слава Богу, — сказал Визи.

Они устроили ночевку там же, на берегу. Визи предоставил Инману заниматься устройством и поддержанием костра, так же как и приготовлением пищи. По-видимому, он ничего другого не умел, только говорить и есть. Вспоров рыбе брюхо, Инман обнаружил среди ее содержимого головку молотка и синюю птицу, которая была проглочена целиком. Он отложил находки на плоский камень. Затем снял кожу с рыбьей спины и боков и вырезал филе. Среди припасов в мешке Визи оказался пакет из навощенной бумаги со свиным топленым жиром. Инман растопил его на сковороде, обвалял куски рыбы в муке, которую достал из своего мешка, и зажарил их до коричневой корочки. Пока они ели, Визи, глядя на камень, размышлял над пищей зубатки.

— Как ты думаешь, наверное, она проглотила этот молоток целиком когда-то давно, а потом ее желудочный сок растворил ручку? — спросил он.

— Может быть, — сказал Инман. — Я слыхал и более странные вещи.

Но синяя птица была для него загадкой. Единственным более или менее подходящим объяснением, которое пришло ему в голову, было такое: говорят, лучшие из рыб, чудесные форели, выпрыгивают из воды и хватают птичек с нижних веток прибрежных деревьев, и, когда эта прекрасная форель вдруг умерла, зубатка засосала ее целиком со дна и переварила ее наружную часть, так что все, что осталось от нее, — это синяя птица.

Они весь вечер пировали, поедая рыбу, пока мука и сало не закончились. Тогда они просто отрезали большие куски, насаживали их на свежесрезанные ветки и жарили рыбу на углях. Визи болтал без умолку. Устав вспоминать свое прошлое, он попытался вытащить из Инмана его историю. Где его дом? Куда он направляется? Где он был? Но Визи не получил ни слова в ответ. Инман просто сидел скрестив ноги и смотрел на огонь.

— Мне кажется, ты так же болен, как Легион, — сказал наконец Визи.