Натали Шендель - Перед лицом смерти

– Вон! Вон отсюда, – не выдержав закричал Кирилл.

– Я уйду… но ты подумай о…

– Вон! – Кирилл еле сдерживался, чтобы не встать и не врезать ему.

Кевин испугался и попятился к двери.

– Только, если ты настоящий мужчина, то ты не скажешь ничего о нашем разговоре Виктории, иначе я не отвечаю за свои действия, – уже закрывая за собой дверь, пробормотал Кевин.

Кирилл тупо уставился на закрывшуюся дверь, не в силах прийти в себя. Он был настолько потрясён и настолько зол, что просто не мог нормально соображать. Резко встав с кровати, он стал нервно ходить по комнате. Через некоторое время он снова лёг, и закрыв глаза, постарался успокоиться. Ничего не получалось. В голове, словно приговор, звучали слова Кевина: «Если ты её действительно любишь, а не прельстился её деньгами, то не захочешь, чтоб она страдала…»

Как бы Кириллу не было тяжело, но он понимал, что Кевин прав. Он действительно ничего не мог дать Виктории, и ему придётся жить за её счёт. Конечно, он может теперь устроиться куда-нибудь на работу, но то, что он будет зарабатывать – это просто копейки по сравнению с тем, что имеет Виктория. «А если Кевину действительно удастся подпортить её бизнес? Что будет тогда с Викторией?» – боролся с сомнениями Кирилл. Ему совсем не хотелось стать причиной её финансовых трудностей. Он не хотел лишать её того, к чему она привыкла и чем очень дорожила. Для этого он слишком сильно её любил.

«Но что же делать? – снова встав с кровати и нервно ходя по комнате, мучительно размышлял он. – Неужели мне действительно придётся отказаться от неё. Но как? Я же не могу без неё, я не выдержу, – он сильно сжал руками свою голову. – Я же буду страдать».

Кирилл подошёл к окну. Уже было темно. Множество фонарей освещали огромное поле. Какое-то время он бессмысленно смотрел вдаль, пока не почувствовал резкую боль в глазах. Автоматически прищурившись, он снова попытался открыть глаза. Было по-прежнему больно. Осторожно подойдя к кровати, он лёг и некоторое время пролежал с закрытыми глазами. В голове всё гудело, а душа просто разрывалась от безвыходности. Кирилл не знал, что ему делать: отказаться от Виктории и страдать всю оставшуюся ему жизнь, или остаться с ней, при этом, рисковать тем, что придётся страдать ей.

Весь этот кошмар продолжался всю ночь. Не в силах уснуть и не зная на что решиться, Кирилл бросался от одной крайности к другой. Он то ходил с угла в угол, то падал на кровать, и уткнувшись в подушку, старался просто забыться, то подходил к окну, открывал его, и полной грудью вдыхал свежего воздуха… К утру он так было устал от всех этих мыслей, что голова, казалось, сейчас просто лопнет. При этом, он так и не решил, что ему делать. Не в состояние больше терпеть, он позвонил медсестре.

Она почти сразу пришла, и Кирилл обрадовался, что это была именно та, которая говорила по-русски. За эти дни он уже успел с ней сдружиться и даже запомнил, что её звали Виржинией.

– Дайте мне какое-нибудь успокоительное или снотворное, – попросил он её.

– Вам что плохо? – забеспокоилась Виржиния.

– Да.

– Может тогда позвать доктора? Как ваши глаза?

– Всё хорошо. Я просто очень устал, но никак не могу уснуть.

– Ну я не знаю…

– Пожалуйста!

– Ну хорошо, – неохотно согласилась медсестра.

Поспешно выйдя, она почти сразу вернулась с подносом в руках.

– Давайте я вам сначала закапаю капли, а потом можете спать.

Кирилл послушно лёг и широко раскрыл глаза.

Медсестра осторожно закапала в глаза, затем протянула ему таблетку:

– Вот вам ваше снотворное. Отдыхайте. Для вас сейчас самое главное – это спокойствие.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил Кирилл, глотнув таблетку и запив её водой. – Надеюсь, что теперь я усну. Очень уж голова болит.

– Ну тогда отдыхайте, а я позабочусь, чтобы вас никто не беспокоил – протараторила Виржиния. – Хорошего вам отдыха, – пожелала она и вышла из палаты.

Кирилл ещё какое-то время мучительно ворочался на больничной койке, пока глаза не стали слипаться, и он, наконец-то, уснул.

Проснулся он уже поздно вечером от кошмарного сна: «Виктория в простеньком ситцевом платьишке пришла в богатый особняк Кевина и стала умолять его о прощение, говоря, что просто устала от постоянной нужды, до которой довёл её муж. Кевин горделиво усмехался. Виктория старалась обольстить его, и тот, не выдержав, кинулся к ней и стал страстно целовать её…»

Кирилл испуганно вскочил. Голова ужасно гудела, а сердце стукало так, что казалось, будто оно сейчас просто выскочит. Прекрасно понимая, что это всего лишь на всего сон, и такого никогда не случится на самом деле, Кирилл всё же сильно разозлился. Окажись Кевин сейчас рядом, он бы без размышлений хорошенько врезал ему. Но он был один. Не на кого было выпустить свой гнев, и не у кого было спросить совета. Ему нужно было самому принять решение. А это было так тяжело. Кирилл никак не мог решиться на то, чтобы отказаться от Виктории, но в тоже время, его мучила совесть оттого, что он просто эгоистично пользуется ею, не задумываясь о последствиях. И эта самая совесть и огромное нежелание стать причиной страданий Виктории всё-таки пересилили, и уже к утру следующего дня он точно знал, что скажет ей при встрече.